Эротические рассказы на Ero-Rasskaz.ru

Глава 1

И одну из них я больше жизни полюблю
А того, кто против из обреза застрелю
Станет мне женой, детишек будет мне рожать
И, конечно мужа еще больше уважать

Март заслуженно считается первым весенним месяцем, месяцем пробуждения, временем долгожданного возрождения того, что засыпало хмурой осенью. Много поэтов воспевали это прекрасное время, когда впервые за пол года сваливалась с неба гремучая оттепель, и ледовые дорожки превращались в бесконечные лужи. Оправившись от зимней стужи, мы с ужасом замечаем тысячу проблем и уйму нерешенных дел. Хотя первыми, что греха таить, обычно смекают коты и с дикими воплями трахают соседских кошек на обледенелом от вчерашней оттепели снегу.

Деревня просыпается. Комбайнер Григорий в 7 часов, умирая от похмелья, начинает отвинчивать гайки у всех комбайнов, дабы его Запорожец, может быть хотя бы на этот год, выехал на метр из гаража. Кипит стройка у председателя колхоза ‘Путь к Ленину’ Вилена Ульяновича Знаменева. Строится пятый этаж у коттеджа для племянницы. Начинается Экшн.

Зимой обещали провести воду из коттеджа, но, видимо или техника подвела, или рабочим было в лом, по крайней мере Виля, как деревенские ласково называют своего председателя, остался одинок в пользовании водой. Но все равно деревня жила и ждала весны, чтобы начать посевную и хоть чем-то заняться.

Как и все горожане, Андрей рано проснулся и закурил заныканный вчера бычок ЛМ. Делать ничего не хотелось. На работу только завтра и Андрюха решил через часок просто сходить погулять, зайти к друзьям в гараж. Неистово грызя семечки, он размышлял о достоинствах своего нового мотоцикла ‘Ява’. Семечек становилось все меньше, а мусора все больше, ну а грезы о скоростных качествах Явы плавно переходили в размышления о четвертой передаче. Наконец, последняя семечка перекочевала в желудок, и остановившись на мысли о коленвале, он лениво поплелся за почтой. Спустившись на этаж вниз, он обнаружил в почтовом ящике извещение странной формы.

— Опять повестка, заебали в военкомате — подумал он и не прочитав, бросил на стол.

В свои двадцать лет Андрей успел перепробовать практически все. То к чему он прикасался, словно расцветало, видимо был талант, но лень подавляла в нем те способности, которыми наделила его матушка природа. Лето — мотоциклы, зима — бесконечные шатания по подъездам двенашек, чередовались с работой то ночным сторожем, то художником, а то и просто уборщиком снега. А сегодня он, так и не найдя чем заняться, погрузившись в мечтания, снова заснул.

Внезапно громкий крик прервал его уединение, младшая сестра, заплаканная, стояла у дивана и бормотала что-то невнятное.

— Дрюша, милый, наша бабушка… Ее…, на лучше сам прочти!!

Прочитав сухие строки на маленьком листке, он понял бабушки больше нет. Поначалу Андрюхе это показалось дурной шуткой, он сидел в оцепенении и не знал что сказать, как успокоить сестру. Та, шмыгая, сидела рядом и вопросительно глядела на старшего брата. Он же, перебрав в голове несколько вариантов дальнейших действий, остановился на самом напрашивающимся, а именно ехать туда, где она жила. Страх перед неизвестностью сковывал его, он ощущал себя мальчишкой, призывником, которому пришла повестка, и дни на гражданке уже сочтены. Нет, конечно, то место не армия хотя бы потому, что он там бывал несколько раз, хотя толком никого не знал. Четыре года отделяли его от последнего визита. Тем местом была ДЕРЕВНЯ.

Андрей подошел к окну и задумчиво посмотрел вдаль. Какой-то парнишка, видимо, уламывал свою подругу, приглашая куда-то, пиздюки, пользуясь случаем, стреляли у него сигареты. Через дорогу бабки грызли семечки… или продавали, черт их разберет. Двор кипел обычной городской жизнью. На него, к счастью, не свалилось то, что повергло в шок, казалось невозмутимого парня. Плюнув на все это, Андрей отправился на кухню, чтобы в последний раз поесть перед отъездом. Поцеловав на прощание в щечку свою сестру, дав ей кучу наставлений во всех отраслях жизни, он направился в гараж, где его ждала подружка ‘Ява’.

Было пасмурно, по земле стелился туман, но надо было ехать, чтобы отдать последние почести навсегда ушедшему предку. Зачем это все Андрей не знал, но чувствовал, что в долгу перед ней. Бабуся, как он ее называл, любила нянчиться с ним, бесконечно баловать чадо, несмотря на педагогические возражения матери. Андрей практически не помнил ее, но ее силуэт, вяжущей старушки отложился в памяти на всю жизнь.

Прошлое лето выдалось урожайным, что принесло колхозу хоть какую-то прибыль. Вильку все же хватило денег на первые четыре этажа коттеджа, а доярки умудрялись даже продавать молоко, хотя Григорий с подрядчиками по утрам высасывали все его порой прямо из вымени. Тетя Афдотья наконец-то купила спичек, и теперь все деревенские бегают к ней посмотреть на сию диковину.

Утренняя туманная дорога, мотоцикл, сто двадцать километров в час. Это ощущение полета в открытом космосе, бескрайности и безмятежности. Наверно прав был Эйнштейн со своей теорией относительности, ведь пока едешь, ты не стареешь, а вечная езда — это вечная молодость. Несясь сломя голову, не думая о причине заставляющей тебя все больше поворачивать ручку газа, ты забываешь обо всем земном, оставляя в сознании лишь пыльную змею дороги.

Пучеглазая кобра же начинала шипеть и хулиганить. Кочек становилось все больше, да еще вдобавок и лужи заставили Андрея снизить скорость, он оглянулся по сторонам и, придя в себя, увидел, что приехал в деревню, где когда-то родился. Оповестив страшным треском своей Явы о прибытии, он помчался к дому, в котором он так давно не был. У дома стояло несколько человек и они, увидев Андрея, засуетились…

Прошло два дня. Бабульку схоронили честь по чести, девки плакали, и, казалось даже искренне, а мужчины, как всегда сильные и строгие стиснув зубы, смотрели на незамысловатый гроб, опускающийся под землю. Это были не крупные и всегда трагические похороны боевого товарища погибшего в горячей точке, нет, здесь не было скорбного пафоса, все и так знали, что бабке пора помирать и что смерть в глубокой старости для нее лишь избавление от земных недугов.

"Пора возвращаться больше, меня здесь ничего не держит" — думал Андрюха направляясь с кладбища во двор, где он оставил "Яву" , но чей-то звонкий голос окликнул его.

— Извините, вы Андрей, внук бабы Веры?

— Да, он самый, — ответил внук и повернулся. На крыльце дома его бабушки бесцеремонно стояла девчонка лет восемнадцати.

— Андрей, извини, что задерживаю, идем, может, поешь хоть на дорожку, вроде как помянуть нужно…

-А ты кто, хозяюшка, кто меня так зовет из чуть ли не моего родного дома?

-Ну, идем, я там расскажу, — прозвучал недвусмысленный ответ. На столе стоял обычный деревенский ужин с обязательными атрибутами — пузырем и стаканом. Сытно поев в молчании, пропустив пару стопариков, друзья разговорились, и девчонка решила немного поведать о себе.

— Зовут меня Таня, можно Танюша, Танюха, Татьяна, Танечка, короче как хочешь. Я здесь как бы на квартире живу, скоро два года будет. Приехала я сюда с Дальнего Востока, а впрочем, это длинная история, в общем, поселилась здесь. По вечерам мы…

Рассказ Тани занял около сорока минут и был прерван тихим и умиротворенным храпом уснувшего Андрюхи. Было поздно и Татьяне ничего не оставалось, как тихо прибраться на столе и тоже отправится спать.

Утром Андрея разбудил чей-то громкий голос.

— Нужно в корне искоренить коренные зачатки этого! Коренным образом…

— Кто это? — спросил спросони Андрюха.

— Это наш председатель, Виля. Вилен Ульянович Знаменев, -тихо сказала Таня и поднесла к креслу, где спал Андрей большую кружку парного молока. Андрей добросовестно ее выпил, и ему стало намного легче. Он стал ходить по дому, разглядывая его бедное убранство. Наконец, он вышел на улицу и потихоньку направился к своему мотоциклу. Бензина было метров на двести, и Андрюха нахмурившись, сел сбоку на его сидение.

"Вроде литров десять вчера заправлял. Уже сжег, неужели я столько проехал? Наверно это из-за того, что я летел как угорелый".

— Андрей, у нас в сарае стоит старый трактор, — донесся Татьянин голос с крыльца, — ты мог бы посмотреть его, он уже пятнадцать лет не ездит, но ходила легенда будто наш комбайнер Григорий просто что-то там вывинтил. Ответ был положительный, и через два часа колымага затарахтела.

— С этого Григория нужно чехлить четыре гайки! — проворчал сквозь зубы великий механик.

— С него и так все чехлят, так что не надо беспокоится! Спасибо, Андрей, теперь эту бандуру можно будет продать, кушать ведь, согласись, хочется, а денег, сам видишь, у нас в деревне практически ни у кого нет.

— Не торопись, красотка, мы еще на ней покатаемся, садись!

— Так уж прямо и красотка. Ну, льстец!

Они сели на жесткое сидение и со страшным грохотом выехали в поле. День выдался ясным, хотя и холодным. В городе снег уже почти сошел, но деревенское поле представляло собой мозаику из белого снега и черных проталин, гигантскую шахматную доску. Андрей с ужасом вспомнил, что не пошел на работу, что его могут элементарно уволить, но почему-то не особенно переживал по этому поводу. В него незаметно закралась тревога за свое будущее. Кто была для него бабушка? Да собственно никто. Он не видел ее четыре года, да и те нечастые встречи, мягко говоря, не пробуждали в нем глубоких чувств. Из далекого детства остались, конечно, тусклые воспоминания, о том, как она его нянчила, дарила конфетки втайне от матери, но сейчас многое, конечно, забылось. Он ощущал пустоту в душе, как будто что-то от него отделилось и исчезло навсегда.

Андрей редко открывался людям, говорил что у него на душе, делился секретами. Его внутренний мир не являлся точной копией поведения, а напротив резко отличался. Он создал себе имидж некого неоромантика, отрешенного от сложных жизненных проблем и живущего по своим личным, очень простым законам. Покою, он умел лукавить. Он нравился девчонкам в школе как раз за то, что всегда знал с кем как вести себя, где улыбнуться, где нахмуриться. Некоторые считали его скромным, хотя он скромно отрицал это. Но случившееся выбило его из привычной колеи, ему не хотелось сверх заслуженного, просто его одолела бесконечная усталость, от которой так трудно порой бывает избавиться.

Он сидел за столом, и, пуская дым колечками, о чем-то задумчиво вспоминал. Татьяна не тревожила парня и тихо занималась чем-то в другом конце комнаты. По шелесту страниц можно было догадаться, что в ее руках была какая-то книга, может детектив, а может кулинарные рецепты. Наконец, донесся звук захлопывающейся книги, а затем мягкое шарканье тапочек.

— Андрей, ты не хочешь пожить здесь, деревне нужны автомеханики, да и мне одной теперь будет одиноко, оставайся…

— Не знаю, Танюша, там мои друзья, сестра, мать, работа, может быть уже бывшая. Но с другой стороны, что-то манит меня сюда, зовет. Глупость какая-то, не пойму никак. По идее, если что и должно было привлечь здесь мое внимание, так это воспоминания о детстве, бабушке или просто смена обстановки, а это нечто другое, я не могу объяснить.

— Может быть я? — весело воскликнула Танюшка и звонко рассмеялась.

— Не исключено. Таня, здесь есть гитара, я чуть-чуть умею играть, послушаешь, оценишь.

— В сарае какая-то валяется, сейчас принесу.

Танюшка убежала в сарай искать музыкальный инструмент, а Андрей сидел и думал что же ему делать дальше. " Интересная девчонка, надо с ней поближе познакомиться" — думал Андрюха в ожидании. Наконец, послышались быстрые шаги, и Татьяна забежала в дом с гитарой в руках. Инструмент был ужасный, но Андрей запел о любви и цветах, о весне и осени, радости и печали. Таня слушала, облокотившись на стол, и грустное выражение лица сменялось радостной улыбкой. По выражению ее лица можно было догадаться, что подобного она раньше не слышала. Андрей совсем не умел петь, знал буквально три — четыре аккорда, но то настроение которое он нес из песен, было близко Танюшиному сердцу. Искренне волнуясь и сбиваясь, он спел ей несколько своих песен, что вызвало одобрительную улыбку у слушательницы.

— Хорошо поешь, мне было так приятно слушать твои песни, Андрей. Вместо слов он отложил в сторону гитару и приблизился к взволнованной Татьяне.

— Да? — ехидно переспросил он и, не дожидаясь ответа, припал к ее губам. К небольшому удивлению парня, Таня не воспротивилась смелому поступку, а напротив подалась навстречу нетерпеливым рукам. Секундная, а затем и минутная стрелка неумолимо понеслись вперед. Трудно сказать, сколько продолжался этот поцелуй, по крайней мере, солнце, увидев такие дела, успело неторопливо скрыться за горизонтом. Танюша, казалось, не хотела довольствоваться ролью соблазненной, и отвечала Андрюхе встречными ласками. Он же, не зная как это понимать, как распущенность девчонки или как проявление симпатии, медленно клал ее на мягкую постель, логово любви. Андрей почувствовал необыкновенное блаженство толи оттого, что в первый раз его руки прикасаются к распахнутой груди почти незнакомой девушки, от неизвестности, толи еще от чего-то, что он никак не поддавалось объяснению. Казалось, что Танюха испытывала подобное. Необычайно страстно реагируя на малейшее прикосновение, она отдавала всю себя, каждый кусочек тела ему, бесспорному победителю, ее мучителю и в то же время виновнику ее бешеного дыхания и непрекращающихся стонов.

Через некоторое время они лежали усталые в безмятежной ночи. Как и любой здравомыслящий мужчина, Андрей начал соображать и обдумывать, что же собственно произошло. Он ни на чуточку не сожалел о такой непредвиденной "любви", но немного переживал на счет приключившегося, а не влюбится ли она в него. Что он скажет в ответ? Андрюха повернул голову в ее сторону. Таня молчала и лишь временами слабая улыбка нарушала бесконечный покой.

Утром их, не выспавшихся, разбудил истошный крик Григория.

— Люди, дайте шуруп на четыре … ну или гайку, в конце концов!!

— Что он орет? — прищурившись, спросил Андрей.

— Никто этого не знает, не обращай внимания.

— Взаймы наверно просит…

— Насчет этого наука умалчивает, а будит он нас регулярно, лучше любого будильника. Так, мне на работу пора, сейчас что-нибудь приготовлю, вернусь часов в пять, так что хозяйничай, сходи к Виле, может работу даст.

— Ты так говоришь, будто я уже сказал, что остаюсь.

— А что нет?

— Ну… — замешкался Андрей, — ладно, жалко, что ли, — и крепко поцеловал довольную девчонку. Танюха ушла, и Андрей остался один. Посидев немного, покурив, он, ухмыльнувшись, поймал себя на мысли, что не влюбился ли сам в эту деревенскую Золушку. Уж слишком сладкая была их близость для рядового траханья, слишком запала в душу ее незамысловатая улыбка и покорно расходящиеся в стороны девичьи коленки. А с другой стороны, мало ли таких еще будет в жизни… может быть и мало… Где она работает? Надо было спросить.

Но делать было нечего, и Андрей решил отправиться к великому председателю для получения какой-либо работы. Издали дом Вилена Ульяновича напоминал здание супермаркета в кремле. Он пугал и в тоже время завораживал своей роскошью, размахом. На площади перед зданием стояло несколько иномарок, и люди в строгих костюмах недоверчиво смотрели на Андрея. Поднявшись на лифте на четвертый этаж, он очутился в огромном колонном зале со свечами в канделябрах, роскошными коврами, расписным потолком. На стене вызывающе висела картина "Секретарша в белом", но приглядевшись, Андрей понял, что это действительно секретарша с глазами, как земная орбита и ногами, как две Эйфелевые башни, грациозно выглядывающие из-под юбки, напоминающей по размеру воланчик.

— Вам кого? — задала риторический вопрос она.

"Это киборг" — испуганно подумал Андрей, но все же ответил, — Вилена Ульяновича Знаменева!

— Сейчас, одну минуточку.

Минуточка длилась чуть больше часа, но была вознаграждена внезапным появлением председателя колхоза "Путь к Ленину".

— Здравствуйте, молодой человек. Коренасто выглядите, в корне займемся вашим делом.

— Да мне бы только работу найти. Я у вас в деревне новенький фактически, хотя жил когда-то. Умею шоферить, ремонтировать, рисовать, может, еще что-нибудь могу.

— Корень величавый, все бегут от работы, а он получает. Что ж, в корне меня это устраивает. Вы здесь осядете на корню?

— Да… — еще больше испугавшись, поспешил согласиться Андрюха.

— Коренной ремонт требуется технике, она сгнила до корней, возьметесь? Проявите себя, возьму к себе!

От этих слов Андрею стало плохо и едва слышное "Да" завершило переживательную беседу.

Домой Андрюха шел в сильно загруженном состоянии. Каждый новый час, минута приносили ему новые сюрпризы, особенности деревенской жизни. Тихие узкие тропинки разбавлялись спокойно разгуливающими коровами, курами. Те удивленно смотрели на чужака и с недоверием отворачивались в сторону. Подходя к своему дому, он увидел на крыльце Танюху, сидящую с двумя парнями. Те внимательно слушали ее, видимо, переживательный рассказ и, улыбаясь, положительно кивали. Андрей нахмурился и, к своему удивлению, ощутил небольшую ревность.

"Кто это такие?" — подумал он. "Какого хрена они тут ошиваются?"

Но его планы по наездам на двух неизвестных субъектов были начисто растоптаны Таниной улыбкой и непринужденным вопросом.

— Ну как, работу получил?

— Вроде да, завтра пойду.

Ребята встали и, попрощавшись, неторопливо ушли. Андрея мучила мысль о том, кто же они такие, друзья, знакомые или просто проходили мимо. Да с какой стати вообще это негодование имеет право теребить сознание? Прямо спросить о ребятах он не решался, вернее, стеснялся показать вид, что ревнует, и пока изменница готовила парню обед, Андрей молча сидел в дальнем краю комнаты, если так можно назвать единственное помещение в доме, не считая крыльца, конечно! Наконец ароматные запахи просочились в Андреев нос, и он смекнул, что пора к столу. Досыта наевшись, он успокоился. Сработала древняя пословица, о том, что лучшее средство успокоить рассерженного мужа — это его накормить. Лежа на кровати с сигаретой в зубах и гитарой в руках, он бренчал что-то невнятное. Таня сидела у окна, и что-то вязала.

— Танюш, что ты вяжешь?

— Шапочку тебе на зиму.

— Ты серьезно?

— Вполне.

Андрей задумался.

— Неужели ты на столько далеко вперед загадываешь?

— А кто знает, что будет. В любом случае я не прогадаю!

— Согласен. А где ты работаешь?

— Я швея, в городе окончила техникум, но работы толковой не было, а тут знакомые устроили меня, поселили у твоей бабушки. Поначалу было тяжело привыкнуть к этой жизни, я шарахалась от всего, но сейчас привыкла. Самое сложное в этой деревне это научиться делать вид, что живешь и думаешь, как все они, пастухи и комбайнеры. Мы здесь как древний оазис в пустыне и, следовательно, многое из того мы видим и ощущаем — это миражи. Иллюзия жизни, так бы я охарактеризовала то настроение, что преобладает в деревне. Скоро ты сам ощутишь на себе все это. Кажется, одна встреча уже была?

Андрюха с беспомощным выражением лица спал. Видимо ее слова действовали на него как успокоительное, как лекция на нормального студента, как трансляция заседания Госдумы.

Андрею нравились его сны. Они всегда бывали красочные и очень реалистичные, переносясь в другое измерение, он жил другой, запредельной жизнью. Он редко их запоминал, так буквально на пару дней, а затем какой-либо эпизод навсегда стирался из памяти. Часто, осознавая во сне, что это действительно сон, он творил так величайшие глупости, которые просто не мог позволить себе в реальной жизни. Особенно заманчивым было то, что он не хотел просыпаться в такие минуты даже во время кошмаров, а, напротив, с усердием шугая всякую нечисть, он отрывался в полной мере. Ему казалось, что во сне персонажи иначе реагируют на ситуации, оправдывая свои догадки тем, что там подчинено его фантазии, которая при всей разносторонности, всегда бывает однобока и необъективна.

Андрей проснулся, но Тани не было дома. Он вышел на крыльцо и стал считать проезжающие мимо комбайны. Почему-то дольше одного он не насчитал. Он ездил из стороны в сторону пока не заглох вдали, возле речки. Темнело, но подруга все не возвращалась и Андрей начал волноваться. Наконец он не выдержал и решил прогуляться по деревне в надежде на нее наткнуться, но это произошло тотчас. Танюха, улыбаясь, шла домой явно навеселе. Андрей стоял посреди дороги, скрестивши руки на груди пока девушка не уткнулась в него.

— Где ты была?

— Да, у парнишки был рождения, сидели, отмечали.

— Ничего себе отмечали! — возмутился Андрей.

Таня перепорхнула через крыльцо и, молниеносно скинув туфельки, прыгнула на кровать. Андрей медленно подошел и сел рядом. Он не ожидал от нее такого поведения. Напротив, он считал, что она постарается показать себя с лучшей стороны, будет заботливой и внимательной. Но все расчеты полетели коту под хвост, и Андрей от отчаяния погладил Таню по волосам, и та зажмурилась, что говорило об ее блаженстве.

— Ах, как приятно, Дрюша! Я так тебя буду теперь называть, можно?

— Пожалуйста, называй, как хочешь, только вот почему ты мне ничего не сказала, я волновался. Ты же для меня не чужая, за эти дни ты стала мне не безразлична. Мне тебя впору подругой своей называть, а ты куражишься без спросу и приходишь домой, когда все нормальные люди давно спят. Танюша, не уходи никогда без спросу и бросай напиваться на всяких гулянках.

— Подругой стала… — медленно протянула она и вся засияла, — вот те раз… я рада этому… Но все равно ты многого не понимаешь! У тебя была когда-нибудь подруга, возлюбленная?

— Конечно, к чему это?

— К тому, что придется заняться тобой основательно, ладно, посиди, сейчас ужин приготовлю, потом поговорим.

Андрей был снова не в понятках о том, что она имела в виду и, глядя на ее стряпню на кухне, крутил в голове бесконечные варианты. Он вдруг признался себе, что она неплохо готовит. В городе такого не было, мать жила отдельно, а младшая сестра училась в школе, и ей было не до этого. Но зная свой характер, он вспоминал, что те навороченные блюда под названиями "яичница" и "картошка", не шли ни в какое сравнение с Танюхиной стряпней. Тут была фантазия и кулинарный талант, делающий блюда маленькими вкусными произведениями искусства. Ход этих сладких мыслей прервал ароматный запах из противоположного конца дома. К тому же что-то жутко звенело, видимо Татьяна по пьяни, делала что-то не очень аккуратно. Наконец, приготовление ужина было закончено, и Танюха с удивительно серьезным видом оповестила весь дом о грядущем ужине.

В этой деревне люди относились к ужину с особым вниманием. Он проходил обычно в полумраке, с зажженными свечами и служил как бы финальной точкой для тяжелого трудового дня. После него большинство медленно направлялись в постель, чтобы с новыми силами встретить следующий день и также посвятить его изматывающему труду на благо родного колхоза. Лишь для местной шпаны ужин являлся началом бурной деятельности, ночным шатаниям по округе.

В нашем же доме как раз и начинался этот таинственный ритуал в кругу импровизированной семьи. И на этот раз Таня не подвела. Она проходила тот тернистый путь к сердцу мужчины через желудок. На подступах к сердцу Андрюхина ревность соорудила баррикаду, из-за которой ехидно высовывалось возмущение. Но наступление все не начиналось, и ревность послала возмущение с белым флагом чтобы заключить перемирие: насытившись, за чашкой чая Андрей, наконец, спросил:

— Ты мне что-то хотела сказать, вроде как заняться мной хотела?

— Не помню… ах да, точно, мой горожанин. Ух, не соображаю ничего, голова кружится, ну ладно. Ты бранишь меня за то, что сегодня была на дне рождения у знакомого, что тебе собственно не понравилось?

— Ну, во первых ты не предупредила меня об этом, я волновался, а во вторых, даже в голове не укладывается, напилась и, как ни в чем не бывало пришла домой, нормально все, дескать!

— Волновался что я, возможно, с другим парнем?

— Да хотя бы. Я понимаю, что по большому счету, я никто тебе, но все-таки переживать за тебя ты не можешь мне запретить.

— Мне очень приятно, что ты беспокоишься за меня, Дрюша, ей бога не хитрю. Ты мне очень нравишься, так что для волнения нет причин.

— А что же шляешься?

— Дрюша, любовь — не кабала и не должна сдерживать человека в поступках, а напротив, раскрепощать, предавать уверенность. Можешь считать, что я твоя в плане любви, но никак не собственности.

— Хорошо, но я, если честно немного ревновал.

— Ревность… Ее не должно быть в отношениях мужчины и женщины, она порочна и губительна. С одной стороны, любовь — это, в первую очередь доверие и уважение, а ревность им строго противоположна. Там где начинается ревность, любовь умирает и рождается злоба и отчаяние, а это, Дрюша, беда. С другой же стороны надо четко дать определения объекту ревности. Измена? А что есть измена? Допустим, переспать с другим или с другой. Но подобный секс не говорит об отсутствии любви. Не может же человек всю жизнь иметь одного полового партнера!? Это смешно, а в случае положительного ответа горько. Что хмуришься, Дрюша? Мои слова ни в коем случае не провоцируют беспорядочное траханье, это глупость, не больше не меньше, а просто дают понять тебе, дорогой, что даже если бы я изменила, а я клянусь, что ничего не было, то причин для волнений не было бы. В моем сердце кроме нет никого кроме тебя, и жить мне с тобой, так что идем спать, я устала, глаза слипаются, сейчас усну, тащить меня на кровать придется!

— Бля… — вырвалось у ошалевшего Андрюхи, — ты права во всем…, идем спать, завтра протрезвеешь.

Но разговор оставил след в голове парня, он никак не мог заснуть. "Что за логика? Может Эммануель обчиталась? Да нет, вряд ли, там советуют куражится со всеми подряд, а Танюха что-то пытается объяснить, тут нечто ее личное, отсебятина. К тому же в деревне, по-моему, такие книги не читают, ну разве только "Ленин и Крупская: учимся любить по-ленински". Конечно, симпатично, что у девушки есть свое мнение, но что оно какое-то уж больно радикальное, возможно причина тому ее не особенно трезвое состояние. Надо будет с ней серьезно поговорить и все выведать. Что-то у меня возникает подозрение, что за этим стоит нечто большее, чем простая точка зрения, хотя нет, по ходу, я загрузился". Он посмотрел на соседку по постели, та лежала безмятежная с закрытыми глазами и тихонько сопела. Легкие подергивания век выдавали то, что девчонке что-то снится. Андрей, сам, засыпая, прицелился и нашел взглядом место на Таниной груди, где сквозь тонкую, полупрозрачную ночную рубаху можно было угадать меленькую возвышенность. Разведчик легко, чуть касаясь, нажал на девчоночью кнопку. Татьяна вздрогнула, но не проснулась. Издевательства продолжались не долго, ввиду неожиданного засыпания их источника.

Ранним утром крик о помощи комбайнера Григория будил деревню. Снова начиналась жизнь. Школьники гурьбой бегут под окна к тете Афдотье, посмотреть, как та зажигает спичку. Пастух Игорь, который день собирает мак в поле, чтобы хоть как-то заработать себе на жизнь, а за ним уже стоит длинная очередь желающих купить свежий, как говориться, дурман. Ах, деревня! Горожанам не понять всех ее причудов. Там иная логика, другие жизненные ценности. Мы жертвы урбанизма, они дети нищеты и обветшалости. Мы искренне взаимно считаем друг друга странными, горожане деревенских, деревенские горожан. Мы бастуем из-за невыплаты зарплаты, а они из-за невыдачи водки. И то и другое губительно для человека. У нас спички — обыденность, а план — диковина, у них наоборот. У них спичку со слезами меняют на коробок плана и это в порядке вещей. Никогда городу не слиться с деревней, как желали того коммунисты, как нельзя слиться огню и воде, как бедной девушке с возлюбленным, высокомерно улыбающимся со старого журнала о музыке, ибо не каждой мечте суждено сбыться на сто процентов.

Все эти мысли кружили в голове Андрея, пока он шел на работу. В первый раз в первый класс. Именно так воспринимал это он. Работа, да еще и в деревне! Неделю назад от этих слов Андрюху пробил бы истерический смех, он бы божился, клялся, что это хуйня и такого не бывает с прирожденным мотоциклистом. Но, к счастью, подобных клятв не было, и новый работник смело заходил во двор к председателю для получения конкретного задания. Там они договорились встретиться. Издали Андрей увидел Вилена Ульяновича сидящего на багажнике своего Мерседеса и подсчитывающего что-то на калькуляторе.

— Здравствуйте!

— А, это вы. Я сразу на ты, чтобы в корень глядеть и вовремя укоренить на корню новый корень. Видишь вон, за корнями Ламборджини. Высокие люди из города приехали, наехали на корень, машина сломалась корнеподобно гнилому корню. Требуется коренной ремонт. В общем, мне нужна твоя помощь по искоренению закоренелых поломок. Как говориться, корни в небо!

— А зарплата?

— Корне подобный вопрос! Вижу, ты смотришь в корень. Много не обещаю, но если укоренишься, любую машину дам, хоть с корнем, хоть без!

— Спасибо.

Пол дня механик копался в Ламборджини, но толком не разобрался в причине поломки. И матом ее крыл, и ласковую кличку дал "Ламбада", но ничего не помогало.

Домой возвращался Андрей весь расстроенный, ведь он считал себя спецом в области машин, непревзойденным механиком. Но, зайдя домой, он увидел довольную, но уставшую Таню.

— Привет, я пришел, — безразлично буркнул Андрюха.

Таня подняла голову.

— Вот, Дрюш, шапочка тебе на зиму, сама связала, следовательно, она будет греть тебя в любой мороз и стужу. В ней частица моего тепла, носи ее.

Андрей буквально расцвел от такого поворота событий, он крепко обнял девчонку и затем поцеловал ее в обе щечки. Серьезное настроение вмиг улетучилось, и Андрею захотелось просто любить свою прекрасную подругу . Он стоял, держа подругу за руки, и глядя на ее счастливое лицо.

— Ах, Танюша ты буквально нарываешься на любовь, делая такие приятные поступки. Пусть ты и с прибамбасами, но у тебя доброе сердце, а это не может не вызвать ласковых чувств к тебе, моя милая блондинка в спортивном костюме.

И с этими словами он положил драгоценное создание на кровать. Молния на олимпийке медленно расстегивалась по непонятным причинам, обнажая грациозную фигуру Татьяны. Жарко целуя девушку в губы, Андрей вновь разжигал мощной искрой неумолимый огонь любви. Заводясь от откровенных ласк, Андрей вновь почувствовал необычайное блаженство от надвигающейся близости, словно Таня была недостающим звеном и, обретая ее, он превращался в единый механизм, вернее, они вместе создавали его и вкушали плоды услады. Танино состояние было зеркалом ее души, она не сдерживала эмоций, и каждое новое движение парня ритмично ускоряло ее дыхание, каждая новая ласка фиксировалась каким-либо междометием или просто одобряющим постаныванием. Ее эмоции начинали литься через край, они направлялись в сторону парня, являющегося единственным виноватым в происходящем с Татьяной. В тот миг они были счастливы и, ныряя в океан эротизма, задыхались в пучине страсти.

Через некоторое время, они лежали усталые от своей бурной любви. Андрей, находясь в полусонном состоянии, прогуливался взглядом по гладкой коже Танюхи.

Глаза были закрыты, и невидимый человечек, спрыгнув с подбородка, начал карабкаться на Танюшкину грудь. Взобравшись на самую вершину, ощущая себя на корабле, плывущем по волнам дыхания, он остановился у штурвала. Управление у корабля было особым, так как даже легкое прикосновение могло вызвать страшную бурю. А, если буря, то кошмар! Кубарем покатишься вниз, к дремучему лесу!> Есть, правда, у невидимки друган, тот не боится туда ходить и утверждает, что там очень романтично.

Сладкий сон прервал эротический круиз до таинственного леса, новая греза теперь будоражила его юное сознание. Но среди ночи он проснулся, отсутствие ужина сказывалось на состоянии его желудка. Андрей подошел к столу и попытался найти что-либо существенное, но стол был пуст. Шаги разбудили подружку, и та испуганно пробормотала:

— Ай-ай, мы же не ужинали, посиди, Дрюш, я сейчас что-нибудь приготовлю, надо сообразить.

Ночь, практически кромешная тьма. Ни о каком электричестве не может быть и речи. Как то давно, Виля сунулся было провести свет из коттеджа, но Григорий спиздил всю проводку прямо со столбов. Председатель нанимал мафию, киллеров, чтобы уничтожить строптивого комбайнера, но все было бесполезно. При встрече с мафией он умело отмазывался, а киллеры никак не могли попасть в него, уж слишком его шатало по пьяни. Но местные не особенно переживали по поводу неудачной попытки. Игорь говорил, что все равно им никто пользоваться не стал бы, так как за любое добро надо платить, а то, что требовалось в данном случае, а именно деньги, как раз никто не имел. На этом закончилась электрификация деревни, и повторная попытка была явно отложена до лучших времен.

Через несколько минут Андрей с Таней в темноте, на ощупь путая тарелки друг друга, ублажали свои желудки. Сон был перебит, и молодая парочка решила просто посидеть на крыльце, в кромешной темноте. Медленно затягивая горький ароматный дым сигареты, Андрюха слушал бесконечные истории о комбайнерах, случившиеся за последние два года. Они были переполнены противоречивостью, но парень терпел и пытался вникнуть в их нестандартную логику. Да тут еще строчка "Вечером на лавочке парочка сидит…" из известной песни стала отвлекать и без того рассеянное внимание парня, он совсем загрузился. Но проницательная Танюшка, видя, отупевшее выражение лица друга, учтиво предложила развеяться и прогуляться до одного места, которое, по ее словам, запоминается надолго. Они шли в темноте, зацепляясь за назойливые кусты, ветки деревьев. Шли мимо покосившихся заборов, мимо валяющихся досок по снегу вперемешку с весенней грязью и прошлогодней хвоей. Андрею казалось, что они давно уже за пределами деревни, что она его ведет на другой свет, но вдруг он заметил необычные очертания какого-то здания. Тем местом была старая полу развалившаяся церковь. Это место поражало одновременно своей красотой и убогостью. Сквозь мрак можно было с трудом угадать остатки старинных росписей, хотя та росписи чередовались с новыми росписями типа "Вася — хуй" или в таком духе. Танюха, восторженно глядя высоту, взяла за руку своего спутника.

— Эта церковь была построена где-то пятьсот лет тому назад. До сих пор неизвестно чье это творение. Кто-то, видимо преданно любя бога, решил воздать ему по заслугам и принести ему в жертву все силы и свободное время, творя эту красоту. Она для меня как убежище от жизненных проблем, здесь я забываю обо всем, она — мое спасение.

— Красивые росписи, мне близки эти застывшие персонажи настенных картин. Я бы также нарисовал, если бы умел, конечно. Эх, познакомиться бы с тем парнем или пожилым мужчиной, что создал все это.

— Не знаю…, — она обняла парня, — когда то сюда ходили люди со всей округи, но революция уничтожила этот уголок духовности, он превратился в помойку, куда изредка ходят заблудшие зеваки. Ты не веришь с бога?

— Нет, родители воспитали меня атеистом, я безбожник.

Андрей с грустью ухмыльнулся.

— В чем то ты прав. Хотя религия — это удел ортодоксалов. Мне кажется, многие даже не представляют, насколько важна вера с духовной стороны. Вера — это свобода, а религия, к моему великому сожалению, напротив закрепощает человека. Она его грузит, как ты любишь, Дрюш, выражаться. Она загнала нас в душную клетку своих законов. Все христианство держится на десяти заповедях, полностью соблюдая которые, нужно будет ничего не делать, ибо всякое серьезное действие заставляет нарушать их. Я, может быть, преувеличила, но суть верна. Мне обидно, что Христос был распят, потому, что люди вознесли то горе до высшего героизма, который заключался в смерти. Чему может научить такая религия? Я не знаю. Мне кажется, каждый человек вправе сотворить себе божество по своим личным, свободным законам, и любя его, как самого себя, жить в свободе и перед смертью шепнуть "Боже храни меня".

— Танюш, что-то у тебя мысли печальные, или что тревожит?

— Да ничего особенного, просто жизнь такая. Ладно, Дрюш, теперь, я думаю, мне станет легче, ведь у меня есть ты. С тобой легко и просто, ты прямо таки солнышко какое-то, я греюсь в твоих лучах и балдею.

— Мне очень приятно слышать это от тебя. Ты так легко и непринужденно размышляешь на разные темы, откуда ты все знаешь? Я над подобными вещами никогда не задумывался.

— Зря. Нет такой вещи, которая не заслуживала бы внимания. Познавая части, мы в итоге пытаемся познать целое. Для многих знаний не обязательно читать умные книжки, посещать лекции. Общение, в большей мере оно, общение с другими людьми делает нас духовно богаче, хотя все вышесказанное позволяет значительно ускорить этот процесс.

— Я любил в детстве читать всякие книжки, а сейчас остались лишь одни автомобильные справочники.

— Дрюша, милый мой, я люблю тебя как раз за то, что тебе не обязательно их читать. Ты богат душой, ты сказочно богат и мне я невероятно счастлива, что ты делишься со мной своим бесценным богатством. А ведь согласись, приятно, что мы так быстро обрели друг друга, не таили свои чувства?

— Конечно, я даже курить захотел!

— Ну, вот, в самый романтический момент мой парень, вместо того, чтобы воспользоваться ситуацией и совершить что-нибудь эротичное со мной, лезет в карман за своим ЛМ-ом!

Андрюха засмеялся от несуразности своего положения и отметил, что Татьяна может не только философствовать о грустном, но еще и прикалываться. Вот это подруга!

— И что, у вас на Дальнем Востоке все такие?

— Конечно, мы все вяжем шапочки Андрюшкам и постоянно гуляем с ними по ночам. Это, поди, от моря, — сказала Таня и сложила губы в трубочку, недвусмысленно давая понять, чего же ей хочется. Андрей с большим трудом догадался и исполнил нескромное девичье желание.

Угадать чего же хочет женщина — великое искусство, тем более, когда она сама еще этого не знает. Андрею, по всей видимости, в этом плане повезло, Танины запросы были удивительно конкретны и исполнялись парнем с величайшим удовольствием, как, если признаться, было и на этот раз.

Начинало светать. Петухи прокричали свою душераздирающую песню, вдали показался Григорий с отверткой. Он подошел к забору и попытался отковырять гвоздь.

— Я убью его, — вырвалось у Андрея, и он направился к великому комбайнеру быстрыми шагами.

— Привет, парень, помоги, тут без помощника не обойтись, — скороговоркой сказал он.

— Я тебе не помощник, а ты тупой, безмозглый комбайнер, тебе делать что ли нечего?

— Нечего? А это не дело, по-твоему? Других дел у нас в деревне я то-то не замечал.

— Я зря, вам нужно работать и получать за это деньги. Это же так просто.

— Ты тупой! Зачем?

— Как? Чтобы в домах была вода, свет, а не только план, да гайки.

— На хуй?

— Не знаю, иди отсюда!

Знакомство явно не удалось, потому что Григорий, послушавши рекомендацию Андрея, плюнул и направился прочь от ненормального чужака. Несмотря на то, что он всю ночь не спал, и мысль о кровати становилась навязчивой, он вспомнил о работе. Непочиненная Ламбада, видимо, уже плакала в ожидании спасителя, и он решил потихоньку собираться. Танюшка наспех приготовила завтрак, они поели и Андрюха, прихватив охапку ключей, отправился к великому Виле.

Увидев механика в такой ранний час, Вилен радостно крикнул.

— Эй, механик, корень побери, молодец, не опаздываешь!

— Просто не спится.

— Это в корне меняет дело! Ну, ладно, беги и вырви, как говорится, корень вон!

Андрей четко последовал инструкциям председателя и смело направился к иномарке с настойчивой мыслью победить проклятую поломку. Зарывшись в ключах, гайках, забаррикадировавшись в цилиндрах, Андрей колдовал над роскошной машиной, мечтой каждого автомобилиста. Она все больше напоминала распотрошенную курицу, все сильнее походила на груду металлолома. Ближе к обеду истошный крик оповестил всю усадьбу о том, что поломка найдена. Кто-то спиздил кольца с поршней. Председатель, предвкушая великую радость, выскочил на улицу и побежал к Андрею, приплясывающему на запчастях.

— Дал, значит корню жару, молодец! А вора нашего, Григория Тыбрина, я обескореню, оторву ему корень, корнеплод вонючий, корешок от редиски, блин!

— Я уже понял, — рассмеялся спаситель.

— Ладно, дело в корне решать надо, катайся, сколько хочешь, по долинам, по корням, — нараспев изрек Вилен.

— Садитесь, уважаемый председатель, поехали. Посмотрите заодно, как односельчане работают!

— Ну их в корень, этих "трудолюбов".

Они носились по всей деревне, как угорелые под крики ошалевших кур и мат доярок. Последние жаловались на то, что вчера с задержкой выдавали водку их мужьям, те к ночи не протрезвели, и вся женская половина деревни осталась без мужской ласки. Женщины требовали тотчас от председателя немедленной компенсации упущенного по его вине. Но Виля кричал из окна машины, что работать надо, а не митинговать, тем более что на возмещение ущерба может уйти не одна ночь, а отрывать себя на столь долгий срок ото сна виновник не хотел. Он постоянно бибикал за Андрюху и кричал, что тот закоренелый водила. Наконец, устав куражиться, он вдруг вспомнил, что еще куча дел и, мило попрощавшись, побрел тяжелой походкой в свой величественный храм — коттедж.

"Наверно, ему одиноко" — думал Андрей, — "он из другого мира. У нас бы он прижился, стал бы зам. директора какого-нибудь завода, имел бы кучу друзей, денег, а, следовательно, и всего остального. Ну а что здесь? Он как сфинкс в пустыне, охраняет гробницы от посягательства цивилизации. Наверно ему одиноко…".

Спалив еще литров пять бензину, Андрей направился на швейную фабрику, дабы встретить свою единственную и неповторимую. Он представлял, как величественно откроет дверцу у машины, как Танюха, обомлев, сядет на комфортное сидение машины, и они помчатся. Через пол часа, в окружении десятка подобных ей болтушек, она выпорхнула из старого двухэтажного здания носящего грандиозно эпохальное название "Шестая швейная фабрика имени неизвестного партизана времен штурма зимнего". Те тут же облепили со всех сторон неизвестное чудо техники. Восхищению подружек не было предела, некоторые спрашивали у парня, не свободен ли он сегодня вечером, одна сразу предложил ему жениться на ней, но свадьбе не суждено было состояться, так как подоспевшая к беспределу, Танюха врезала бессовестной девчонке. Таня встала перед Андрюхой и заслонила, как могла, его от любопытных взоров коллег по работе. Те, осознавая бесперспективность своих планов, переключили свое восхищение на автомобиль.

— Это НЛО, — шептали догадливые швеи.

— Точно, на комбайн не похожа, значит НЛО. Видимо, экспериментальная разработка.

Андрей открыл дверцу под отчаянные вздохи и визг девчат и учтиво предложил подруге сесть в нее. Та, как не странно, безропотно подчинилась и, затаив дыхание, осматриваясь по сторонам, прошептала:

— Поехали домой…

Они понеслись на огромной скорости и вскоре были у дома. Со стороны шофера последовали четкие указания насчет грядущего обеда, а сам он стрелой помчался отвозить обратно инопланетное сокровище.

Андрея знала уже почти вся деревня. Для всех он был противоположностью Григория, идеалом доброты, честности. Местная шпана не уважала его, так как, по их мнению, он стал причиной их ссор с подругами. Те, при каждой оплошности спутника, постоянно утверждали, что Андрей так никогда не поступил бы. Он хороший, у него ЛМ даже есть! Андрюха часто угощал мужиков своим, ставшим легендарным ЛМ-ом. Появились разнообразные версии насчет расшифровки сией аббревиатуры. "Лучшая махорка", "Ликование мужика", "Любовь моя" и даже "Лучше мака". Неделя пребывания в деревне производила обоюдное впечатление.

Дома виновника всех этих догадок ждал горячий обед. Танюха медленно кушая свежие щи, не переставала любоваться своим парнем. Тот начал смущаться.

— Ты ешь, Танюш, а то остынет.

— Не остынет, — протяжно возразила она, — вечером сходим на речку, а Дрюш? Лед почти сошел, там так здорово!

Ответ был положительный, Андрею понравились подобные прогулки. В городе они часто с сестрой ходили на берег, где она раскрывала ему свои тайны. Первое свидание, первый поцелуй, все срывалось с уст юной школьницы и под легким ветерком неслось в терпеливые уши старшего брата. Он же рассказывал ей о мотоциклах, гулянках, что вызывало у сестры снисходительную улыбку. Она всецело уважала своего брата и очень-очень любила, что, к сожалению, бывает не всегда. Может это оттого, что Андрей искренне, от чистого сердца, восхищался своей сестрой, желал удачи перед ее свиданиями со всякими оболтусами, что бывает порой так приятно для юных старшеклассниц. Теперь же найдя в Танюшке, кроме всего прочего еще и хорошую собеседницу с нетерпением ожидал предстоящей прогулки. Вновь вспоминая о сестре, его осенило, что он даже не предупредил ни ее, ни мать и те, очевидно, волнуются и не находят себе места. Он бегом побежал к председателю и позвонил в город домой. Сестра, к счастью, была дома и, обрушив на парня шквал эмоций, заявила, что как-нибудь приедет. Андрей был не против и, пообещал познакомить ее со своей новой подругой. Наконец, успокоившись, он отправился за своей спутницей.

Погода выдалась ясной. Весна уже обеими ногами стояла на истосковавшейся по теплу земле, и едва показавшаяся из под остатков снега трава украдкой заглядывала поэтичной актрисе под подол. Сегодня же вечером звезды, устроившись поудобней, казалось, замерли на своих орбитах дабы наглядеться на счастливых влюбленных, на их уединение которое, оказывается, скорей шоу для безмолвного неба. Разведя на берегу небольшой костер, они сидели на камне в тишине разбавляемой лишь хрустом сгорающих веток и песнями недовольных сверчков. Таня чуть подвинулась и положила голову на колени парня. Теперь Андрей мог видеть ее счастливое лицо, ее румяные щеки и маленькие веснушки. Она не знала что сказать, чуть приоткрытые губы были неподвижны и загадочно освещались пламенем огня.

— Танюш, ты не принципиальна, — очень тихо сказал Андрюха.

— Как так? — разумно возмутилась подруга.

— Ты говорила о ревности, как чем-то противном, а сама устроила сцену возле фабрики.

Девчонка засмущалась настолько, что едва не забыла про дыхание. Было ощущение, что за две секунды она перебрала в голове сотен шесть различных отмазок и оправданий, но так и не придумав достойного ответа, она лишь выразительно пожала плечами.

— Так получилось…, — еле выговорила она, — знаешь, был случай с моей подругой, у нее был парень. Вроде все было хорошо, он ухаживал за ней, а потом стал приглашать к себе домой, ну сам понимаешь к какой целью. Она прибежала ко мне за советом, и я посоветовала ей отдаться ему без лишних разговоров. А зачем время тянуть, когда исход ясен? Она так и сделала, некоторое время все было хорошо, помню, пропадали они целыми днями черт знает где, строили какие-то планы, а потом все покатилось под откос. Он резко перестал к ней ходить, а затем совсем уехал. Все бы улеглось, да вот девчонку то он оставил беременную, в ее то семнадцать лет. Не сказала она ему, что дитя под сердцем носит, не стала держать возле себя. Годик сынишке уже, растет, как-нибудь, может, заедем, они в соседней деревне. Это я к чему говорю? Не одна жизненная теория не работает на сто процентов, особенно в любви, тут можно лишь давать приблизительные оценки…

— Погоди, Танюш. Но ведь существует понятие первой брачной ночи, твоей подруге может, следовало опереться на эту, традиционную позицию?

— Нет в ней ничего традиционного, это глупая позиция. Следуя ей, наши с тобой отношения не верны, нам не следует заниматься любовью.

— Типун тебе на язык.

— В том то и дело, это абсурд. Если уж начать размышлять с самого начала, то надо вспомнить психологию поведения мужчины и женщины. Мужчина, только увидев женщину, сперва смотрит ей на ноги, и первая его мысль — это "Как бы ее трахнуть?". Согласись? Недаром говорят, что у вас две головы и та, которая на кончике члена, по моему женскому мнению, начинает соображать быстрей той, которая на плечах. И уже потом, через секунду, взгляд начинает подниматься все выше и, наконец, награждает вниманием женское личико. Чего ты хмуришься, это нормально, так уж устроила вас природа, тут ничего не поделаешь! Тут нет никакой непристойности, просто культура внесла моральную поправку и поэтому, порой, естественное, жизненно необходимое воспринимается теперь как некая распущенность и непристойность. А что же мы, женщины? Да, мы хотим ласки, заботы, внимания, чтобы нас, в первую очередь, ценили и уважали, но это ни в коем случае не должно накладывать какие-либо ограничения на секс. Он, как апогей любви, ее венец. Вслушайся, Дрюш, я не сказала слова брак. Он лишь узаконивает уже сложившиеся отношения. Повторяю, уже сложившихся. Понимаешь, к чему я клоню? Наша с тобой любовь и есть то величественное и настоящее, что создала для нас матушка-природа. Я считаю, что можно ошибаться в любви, сексе, можно обжигаться и слезами тушить пожар, но как дело касается брака, нужно помнить, что он на всю жизнь. И это аксиома, тут не должно быть никаких возражений. Не зря же во время венчания молодожены дают друг другу клятвы верности, любить и в радости и в горе. Ну а до брака девственность не постыдна, нет, я этого не говорила, но это и не гордость, это лишь признак неполного созревания юной девушки.

— Танюш, милая, я понимаю, но тогда твои слова противоречат с теорией об измене. Выходит, если секс — высшее проявление любви, то переспать с другим или другой, значит действительно изменить?

— Да, в каком-то смысле, это аморально, но с другой стороны нельзя требовать от человека верности. Это исключительно личное дело. Согласись, бывает так любишь, что уже не думаешь ни о ком другом, ты отдаешь ему одному всю свою любовь, но не потому, что так не нужно, а, потому что другие просто не существуют. И напротив если изменил, то гораздо проще не скрывать это, а поделиться своими переживаниями, ведь главное в любви — это честность. Не хочу говорить за всех, но я поняла бы такого парня и простила. Раз он все говорит и ничего не таит, то, по крайней мере, ценит и дорожит мной.

— Ништяк…

— Я тебе дам ништяк, ты будешь только мой, понял?

— Да, конечно.

— Ну а если серьезно, то связи на стороне еще не говорят об отсутствии любви, о безответственности. Просто, парни обычно, как охотники, любят одерживать победы на эротическом, плотском фронте. Тут ничего с вами, ненормальными не поделаешь. Вам лишь бы потрахаться, ну что это такое? Секс — не охота, а часть любви, почаще бы вы об этом задумывались, и все было бы здорово. А мы… не скажу!

— Вот те раз, скажи уж, выдай секрет женской непостоянности.

— Да мы сами порой не знаем причину своих измен. Наверно, нам хочется больше внимания, больше ласки, иметь в резерве запасной козырь, на черный день.

— Мухлюете, значит.

— Нет, Дрюш, ты не прав. Женщина всегда больше боится потерять мужчину, и это толкает нас на такие парадоксальные поступки. Есть, конечно, еще и другие девушки, которые, как парни, повсюду ищут приключения, я их не понимаю, они коробят свою жизнь. Зато без них не было бы крутых парней познавших кучу девок. Все взаимосвязано и никуда от этого не уйти. Правда, если девчонка залетит, то сразу вся крутость, почему-то куда-то сразу исчезает. У вас в городе о подобном, поди, меньше думается, вы переполнены другими проблемами.

— Проблемы везде одинаковые, будь то поселок, будь то областной центр. Другое дело, что кроме, как с тобой я на подобные темы ни с кем не разговаривал. Среди братвы мы обычно просто обсуждали наших подруг, делились переживаниями, волнениями. Это помогало держаться нам на высоте и не падать духом в сложных ситуациях.

— Очень повезло, здесь особенно не с кем поделиться наболевшим, выразить, что у тебя на душе и на сердце. Есть один парнишка, Игорек, давно знаю, но ему не до меня, у него своя жизнь, свои проблемы. Я его почти не вижу. Но теперь я с тобой, и мне спокойно на душе. Я счастлива. В этом слове все сказано.

— Ах, Таня, если бы ты только знала, какое ты сокровище. И как бог отпустил на землю такую милую, ненаглядную душу.

— Вот это комплимент! Дрюша, я безумно тебя люблю, ух как люблю!

— Я тебя тоже, каждый вечер, я узнаю от тебя что-то новое, интересное, мне хочется знать все, что ты знаешь, чувствовать то, что ты чувствуешь, жить твоими радостями и печалями и главное никогда с тобой не расставаться.

— Эй, не загадывай! Когда ты ешь что-нибудь вкусное, например мои пельмени, ты же не говоришь, вот бы вечно жрать! Любовь хороша, пока она горит, пылает, а угольки и давняя привязанность лишь ранят и без того истерзанное сердце.

Наступила продолжительная пауза. Костер, задыхаясь от недостатка веток, погас, словно давая зрительное подтверждение последней фразы Татьяны. Она сначала посмотрела на пепелище, а потом подняла взор на звезды. Андрей смотрел на нее и едва не проронил меленькую слезинку от влаги в глазах.

— Мы знакомы всего неделю, а мне кажется, что вечность…, — глядя в небо, прошептала Таня, и вдруг, словно угадав состояние парня, уронила две жгучие слезы, — неужели мы вместе будем лишь какие-то нелепые пол века с небольшим? И это награда за ту нежность и заботу, что мы дарим друг другу? Как нам быть, а Дрюша?

— Мы что-нибудь придумаем, ей богу что-нибудь обязательно придумаем.

— Я верю тебе, мой свет…

Глава 2 (Князь Автомеханического Княжества)

Эх, Апрель и с каждым днем теплее

Обнажилась робкая земля

По весне любовь хваля

Неожиданно взрослеем

И гадаем, лучшее веля

Две недели пролетели, как фанера над Москвой, незаметно подкравшийся Апрель вступил в свои права. Комбайны, своим грохотом оповестили всю округу о начале посевной. Деревня начинала работу, и пекарня из соседней деревни с трудом успевала печь для селян мягкий, ароматный хлеб. Поля все больше извергали разнообразные трели, чириканья, от перелетных птиц, вернувшихся в родные края. Безмятежные стрижи носились в безоблачном небе, как маленькие самолетики, не давая уснуть местным кошкам. Лес за деревней, казалось, замер, готовый каждый день взорваться бурной зеленью. Председатель достроил, наконец, свой пятый этаж и на выступлении перед односельчанами заявил, что скоро там укоренится его закоренелая племянница. Ходили слухи, что у Вилена какие-то проблемы с деньгами и строительство аэродрома, скорее всего, отменяется. А жаль, ведь деревенские слышали от старожилов, что кто-то видел настоящий самолет, но время стерло имена и обстоятельства. Местная речушка уже вовсю текла, освободившись от ледяных оков. У лягушек, по всей видимости, начался брачный сезон, по крайней мере, такого истерического кваканья деревенские не слышали уже давно.

Утро. Девять часов. Тишина. Солнце едва выглянуло из-за крыш и труб маленьких бревенчатых домов и сквозь пыль окон, слабыми лучевыми черточками, тщетно пыталось разбудить комбайнера, доярку и кота Ваську на печке. Вдруг грохот жутко форсированного мотора разрывает рассветный покой. Андрюха несется на, только что починенном, самосвале по проселочной дороге. Пыль заволакивает небо, как во время ядерной зимы, петухи сидящие на жердочках и оказавшиеся в эпицентре пылевой волны приговаривают, что, дескать, на хрен мы будили этого придурка? Проделав круга три, установив новый рекорд круга, показав лучшую скорость, гонщик направился обратно в гараж.

С каждым днем становилось все теплее. Снег безнадежно таял под непрекращающимися ударами солнца, которое ко всему прочему еще и успевало весело расшугивать одинокие тучи по сторонам, дабы те не заслоняли панораму. Тучи, в отместку проливались дождем в соседних, более высокогорных районах и стекали в деревню широкими, бурными ручьями, что вызывало протесты у котов, боящихся их переплыть на пути к их подругам — кошкам.

У гаража гонщика окликнул председатель Виля.

— Эй, кореш, гляжу, ты здесь укоренился, сестра звонила, на выходных приедет к тебе, закоренелый механик.

— Спасибо, Вилен Ульянович, с меня бутылка!

— В корень твою бутылку, отдай ее Григорию, пусть отбросит корни, корневой придаток.

— Ладно, вы заходите к нам, посидим, чайку попьем.

— Чайку, с мятным корнем?

— Если хотите, вы председатель.

— Ладно, приду.

Дом Андрея с Таней теперь был всегда тщательно убран, Танюха буквально купаясь в любви, старательно приучала рассеянного Андрюху к чистоте и порядку. Вчера она ездила в город, на рынок и привезла оттуда кучу разных шмоток себе, любимому и кое-что подружкам. По мнению Андрея, день был вчистую потерян, так как его модница торча весь день у зеркала, не на миг не отпускала несчастного парня и все спрашивала, хорошо ли платьице на талии сидит, не считает ли он, что юбка как-то не совсем гармонирует с блузкой. На все вопросы великий кутюрье отвечал однозначно. Он клялся, уверял, что лучше снять все это и тогда будет полная гармония. Но все было бесполезно, Таня с усердием влезала в очередное платье, почему-то перед самым носом у парня надевала очередные колготки, и все повторялось, ну как пуговки, как воротничок? Часов в десять Андрей умер и громко захрапел.

Вилек, обрадованный резким увеличением работающего автопарка не обделял виновника финансами. Да и мужики были благодарны, наконец, появилась хоть какая-то работа, кроме пьянства и воровства. Даже Григорий проникся уважением к Андрею и посадил у себя в саду первое дерево.

Сегодня же вечером в доме Андрея и Тани был порядок, как никогда. Они готовились к предстоящей фиесте, встрече дорогого всем председателя Вили. При романтическом свете двух свечей, они сидели за столом и пили ароматный чай, словно репетируя предстоящую встречу с боссом.

— Дрюш, — спохватилась Таня, — как твоя фамилия?

— Зачем тебе?

— Как зачем, столько знаем друг о друге, а самое главное упустили!

— Соловьев.

— А сейчас, — подражая манерам спикера Госдумы, продекламировала Татьяна, — выступит главный механик деревни Андрей Соловьев. В зале бурные аплодисменты, зрители тянутся к сцене, размахивают шарфами, на задних сидениях мелькают бенгальские огни. Кто-то с горящей зажигалкой кричит "Давай, Андрюха, замочи речь!" Ты выходишь на сцену и, с жутко серьезным видом, говоришь: "Колхоз Путь к Ленину вышел на передовые позиции по проценту работающих машин. Растет механизация труда в секторе производственного…"

— Замолчи, Танюш, я так умно никогда не говорю и вообще, прекрати фантазировать. А как твоя, кстати, фамилия?

— Ромашкина. Татьяна Алексеевна Ромашкина.

Андрей расхохотался до слез, едва не подавившись чаем.

— Точно, прямо в точку. Твоя фамилия четко отражает твою сущность. Надо признаться, что она тебе очень подходит. Вот у меня, например, фамилия абсолютно не в тему.

— Брось прикалываться, а то…

Но договорить ей не удалось, горячий поцелуй сковал уста девчонки. За окном царило полное спокойствие, ветер, казалось, ушел в отпуск на неопределенный срок. Среди полной тишины можно было даже различить воркование голубей на крыше. По всей видимости, фраер голубок делал предложение голубке, а та, судя по звукам, была не уверена в своих чувствах и делала тщетные попытки оттянуть помолвку. Под крышей же, за время поцелуя, секундная стрелка сделала десятый оборот вокруг своей оси. На двенадцатом, Андрей закончил инквизицию и предложил подруге пораньше лечь сегодня спать.

— Ну… — сопротивлялась она.

Андрюха недовольно сел на кровать и взял старую гитару. С трудом, в темноте он находил нужные струны, чтобы вышло что-то вразумительное. Таня стояла у окна в одной комбинации, купленной вчера с непонятной для парня целью. Ночь была ясной, на небе было куча звезд, и Танюха пыталась вновь показать свою эрудицию. Она старалась перевести разговор на тему Астрономии, непрерывно перечисляя различные созвездия, рассказывая, откуда пошли названия звезд. Но все было бесполезно, Андрей не слушал ее, а тихо перебирал пару аккордов. Его мысли были заняты чем-то явно другим, отнюдь не научным. Глядя на силуэт подруги на фоне ночного окна, на контуры ее тела, укутанные в тонкую пелену ткани, он представлял, как эта пелена вдруг исчезнет и перед ним останется лишь Таня, такой, какая есть, какой родилась.

— Комбинация одна лишь на Танюшке, — запел он абсолютно не в аккорд, что зажал, — Эх, вот поцелую ее в ушко, ля-ля-ля!

Татьяна повернулась и вытаращила глаза.

— О, композитор! — восхитилась она и, с этими словами, медленно, покачивая бедрами, словно дразня мальчишку, направилась к автору бессмертного произведения. Андрей отложил в сторону музыкальный инструмент и широко раскрыл свои объятья. Но у Тани, по-видимому, были несколько иные планы. Она, подойдя к парню почти вплотную, хотела было начать медленный эротический танец, но сильные руки схватили ее за талию, подняли в воздух и посадили к хозяину на колени. Все пути к отступлению были отрезаны, и девчонке ничего не оставалось, как с громким визгом броситься на любимого и повалить на мягкую кровать. Пожирая взглядом девичьи плечи, он опускал бретельки того единственного, что было в тот момент на Тане. Вопреки логике, ей было не жалко расставаться с последним, и комбинашка улетела прочь, подобно ненужной тряпке. По вине ласкового парня, Танюшка обнажала перед его взором девственную красоту своей юной фигуры. Наконец, насытившись увиденным, он медленно уложил девушку на теплую кровать. Та замерла в ожидании и, зажмурившись, покорно ждала. Но легкое прикосновение к маленькой кнопочке, расположенной на полюсе груди, включило девичий механизм наслаждения. Она выгибала поясницу, подставляя грудь под ласки, наглядно показывая, какая часть тела наиболее жаждет мужских губ. Но у Андрюхи было несколько иное мнение на этот счет, на миг застыв, он вошел в мягкое, влажное тело девчонки, вызвав продолжительный томный звуковой сигнал. Их дыхания слились в единое целое, да и сами они были неразделимы под натиском все нарастающего возбуждения. Все больше заводясь, и лихорадочно дыша, Танюха, подобно рассерженной тигрице, яростно царапала Андрюхину спину, но то уже не чувствовал боли, а лишь в ответ, все глубже, все сильнее и быстрее врывался в пылающие врата любви. Она уже полностью потеряла контроль над собой, над своим телом, и билась в страшном, неудержимом, глубоком оргазме, охватившем ее, заставляющем оставлять красные полосы на спине инквизитора. Андрей в дикой агонии изливался в нее, опустошал вечный источник жизни, оставляя частицу себя в любимом человеке, в единственной и ненаглядной подруге, Татьяне Ромашкиной.

Просто эти два юных создания были созданы для большой любви, любви без компромиссов. Таня не говорила Андрею, что надо подождать, пока любовь окрепнет, раскрыла душу в первые дни, не боясь мужского разочарования и насмешек. Она жила с ним по воле сердца, а не разума, во власти чувственности, но не спокойного порядка, в сказке и стихах, чуждых жизненной прозе. Она, по жизни натура философская, под Андрюхой становилась первобытной и не могла даже выговорить его имя. Но словарь ее междометий можно было сравнивать с большой энциклопедией, настолько он был широк и разнообразен. Например, протяжное повторение звука "у" переводится как "Дрюша, ты уже десять минут целуешь мою грудь все вокруг, да около. Не пора ли подняться на самую вершину и, подобно грудному дитя, потерзать ее, отведать спелую ягодку, которая просится к тебе, изнемогая от ожидания", а в сочетании с "а" перед "у" означает, что горячий гость рано покинул влажные глубины ее тела, пусть даже по уважительной причине, и девушке хочется еще ощущать его присутствие, тепло, хотя бы самую малость. Для Тани близость не завершалась с окончанием физической услады, она порой подолгу не выпускала парня из своих цепких объятий, напротив, гладя его, то есть, как бы извиняясь за тигриные всплески эмоций. Она любила положить голову ему на грудь, искренне считая ее самой мягкой подушкой на свете. Медленно, загадочно водя указательным пальцем по его животу, она словно рисовала на нем причудливые знаки, древнетанюшкинские иероглифы, где она, быть может, раскрывала душу своему богу. Движения становились все более рассеянными, сонливые веки заволакивали глаза темнотой, и девушка погружалась в глубокий сон. Наступал покой и умиротворение вплоть до самого утра.

Деревенский рассвет в полной тишине. Небо над спящими домами окаймлено с востока розовой полосой, теплым нимбом, тающим за какие-то пол часа. Солнце стыдливо показывается из-за горизонта, поражая нас своим алым огнем, и медленно карабкается вверх, расцветая, становясь все ярче. Ничто не может устоять перед его светом, ни далекие звезды, ни нахлебница луна. Даже мы, того не подозревая, живем по его законам, соблюдая день и ночь, встречая лето и зиму. Солнце — царь жизни, также как и лев — царь зверей.

— А-а-а, бля, — вдруг истерический крик Григория пронзил утреннее умиротворение.

— Товарищи, сегодня я завершил труд своей жизни, — надрывался он, — все, наконец, хватило гаек, и мой Запр готов к старту. Ща заведу, увидите.

Вся деревня примкнула к окнам. Многие подготовили свои бинокли, лорнеты. Местный лесник Иван достал из погреба подзорную трубу, подаренную ему в прошлом веке. Гробовая тишина. Все ждут чего-то. Минута. У пастуха Игоря сломана жизнь, он захотел в туалет и вынужден был уйти от окна. Его мать плачет за сына и смотрит в его бинокль. Прошла еще одна минута, и вдруг невообразимый звук, что-то вроде помеси мопеда с танком, раздался с окраин деревни. Это Григорий Тыбрин тронулся с буксами и помчался по проселочной дороге под сто километров в час. Андрей в спешке схватил секундомер и замерил время комбайнера на скоростном отрезке от свинарни до здания туалета.

"Я на ЗИЛке время лучше показывал" — с гордостью отметил он и прислушался.

"Ну, точно, поршневые кольца от Ламборджини, коробка от комбайна, судя по перегазовкам, да и сам Запр больше смахивает на комбайн, чем на легковой автомобиль. Это надо же так напиздить, чтобы собрать такое. Ездеет, ведь, и не плохо". Андрей вдруг проникся уважением к деревенскому умельцу, сборщику Запорожца модели "Комбайн".

Но время поджимало, и Андрей в спешке отправился на работу. Основной груз проблем был уже решен, техника подготовлена к посевной, но оставались многочисленные мелкие поломки связанные с творчеством Григория. Как бы то ни было, два тарахтящих комбайна и четыре ЗИЛка спокойно колесили по колхозному полю, распугивая ошалевших воробьев. Те, впервые увидев работающий комбайн, поднимали дикий галдеж, что вызывало умиление у механизаторов.

"После обеда председатель должен зайти, а вечером сеструха придет, так что скучать не придется",- думал на ходу Андрей. Несмотря на кажущиеся однообразие, ему нравилась его работа, он с усердием искал поломки в комбайнах, самосвалах, что было необъяснимо, по мнению коллег. Он упивался грандиозной гаражной обстановкой, огромными кучами запчастей, лужами масла, застывшими монстрами поломанных машин. Иногда председатель звал безустанного механика к себе в гараж починить какую-либо из его машин, и тогда Андрюха отрывался! Чинить различные иномарки для него было хуже наркотика, он буквально тонул в ключах и отвертках, а размеренно бормочущий движок починенной машины был подобен озарению. Работал Андрюха обычно с раннего утра, но, чаще, лишь до обеда, часа в два — три он освобождался, и вся вторая половина дня была в его распоряжении. Вот и сегодня заменив электропроводку у трех комбайнов, проверив рулевую систему у ЗИЛка, он, усталый, возвращался домой. Настроение буквально зашкаливало, к счастью, причин для расстройства не было. По дороге он увидел тетю Афдотью, которая вся заплаканная сидела на скамейке возле дома.

— Тетя Афдотья, чего вы плачете, что случилось?

— Ах, милый Андрюша, горе у нас, спички кончились, чем я плиту разожгу? Дочурка моя с утра ничего не ела, сидит, тоже плачет.

— Ах, тетя, вот держите зажигалку, зажигать вот так. Она на бензине. Как кончится, приходите ко мне, заправлю, но, ради бога, не показывайте ее Григорию, а то весь бензин сольет.

— А ты как сынок без нее, пропадешь ведь?

— У Татьяны еще есть, да и нам в город недолго смотаться.

Умиротворенная улыбка сменила скорбь на лице тети Афдотьи. Андрей вселил ей веру в будущее, уверенность в завтрашнем дне. Но самого Андрея, напротив, одолела тревога. Ему было жаль таких, как тетя Афдотья, бедных, связывающих концы с концами. Таких в деревне было подавляющее большинство. Земля в этом регионе была плодородной, техники навалом, благо, Виля, богатый от рождения, не скупился на подобные закупки. Но психология "Спиздий и продай ему же", сводила на нет все потенциальные возможности.

Родные четыре стены все приближались, пока Андрей не оказался на крыльце возле дома. Подумав пару секунд, как же поздороваться со своей подругой, не придумав ничего конкретного, он, открыв дверь, переступил через порог. Оглядевшись по сторонам, он замер, словно опутанный чарами. Стол изобиловал всяческими угощениями, будто здесь не обошлось без скатерти самобранки, а рядом с печкой стояла Василиса Прекрасная, хотя, приглядевшись, Андрей, с трудом, узнал в ней Таню, просто всю разнарядившуюся. Все планы приветствий были растоптаны увиденным. В первый раз за всю историю их знакомства, она накрасилась. Помада и макияж преобразили девушку, она скорей напоминала маленькую фотомодель, чем деревенскую швею. Глаза стали не просто глаза, а два огромных циферблата на фоне бушующего моря. Андрею стало немного не по себе от этих заманчивых глаз, он безнадежно тонул в их широком океане. Чуть ниже красовалось еще одно произведение искусства — Танюшкин ротик. Губы были тщательно расписаны, разукрашены яркой помадой, контуры аккуратно обведены карандашом. Андрей, чувствуя себя, как бродяга рядом с принцессой, стоял неподвижно и не решался к ней подойти, настолько она была необычно прекрасна в эту минуту. Как школьник средних классов, он посмотрел сперва на свои руки, они были чисты, а затем, подойдя к красной девице, нежно обнял ее за талию. Его первой мыслью было жадно прильнуть к ее губам, но подумав с ужасом, какой непоправимый ущерб это нанесет бесценному произведению искусства, он остановился и, аккуратно, едва касаясь, поцеловал красотку, наследницу трона, в обе щечки.

Таня буквально растаяла от такого поступка парня и, взяв его за руку, потащила на крыльцо, ждать виновника торжества, как старик со старухой. Проходящая мимо ребятня, заметив необычную парочку, с радостными воплями неслась прочь к своим родителям не иначе как рассказать им об увиденном. Комбайнеры, напротив, пытаясь скрыть волнение, важно подходили к кавалеру, здоровались с ним за руку и, конечно, стреляли закурить. И лишь один председатель аккуратно подъехал к их дому на своем Мерседесе и лениво выкарабкавшись из него развел руки в стороны.

— О, закоренелая парочка, в корне сеет панику среди односельчан! А я смотрю, почему вся деревня шепчется насчет чего-то и не пропалывает корни? Вот они какие, мои передовики, красавцы! Выше корни, так держать!

— Проходите, Вилен Ульянович, чувствуйте себя, как дома, — вежливо пригласил председателя Андрей.

— Здесь действительно, как у меня дома, а, говорят, дома гниют на корню, нечего жрать, кроме корней. Обманщики, корнеплоды!

Андрею и Тане стало немного стыдно за то, что так надоумили Вилю, ведь лишь к его приходу в доме был наведен такой марафет, а в обычные дни их дом мало чем отличался от среднестатистического деревенского дома. Разве только постоянным наличием спичек или зажигалки и, конечно же, той любовью, что царила этом уголке. Они сели за стол и провели торжественную часть встречи, заключающуюся в принятии пищи и затем, за чашкой чая, у них завязался разговор.

— Вилен Ульянович, как моя стряпня? — докопалась Танюха.

— Прекрасно, как с корня! Я рад, что ты хорошо готовишь, а то твой кавалер корни бы отбросил от той работы, что я ему даю. Кстати, насчет корней, я решил в корне укоренить твое присутствие у меня в гараже. Хватит чинить комбайны, на них все равно никто не работает, лучше идем ко мне в гараж, выдергивать корни из моих машин, а то они что-то на ахти как фурычат. Будешь моим шофером, вместе в город кататься будем, а то, допустим, где-нибудь на магистрали отлетит, в корень, колесо, а ты раз, и починил! Пусть, как говорится, корень пускает корни в закоренелой от бескоренелости земле.

Андрюха засмущался и продолжал молчать, но в разговор вмешалась Таня.

— О! Андрей выбивается в люди! Дрюш, что молчишь, соглашайся, ты же всегда хотел этого! Короче, Вилен Ульянович, он согласен. К конце концов, женщина тоже имеет право голоса, если, вдобавок, мужчина его потерял .

— Я ничего ни потерял, я согласен, большое спасибо за доверие, когда на работу? — выпалил на одном дыхании, внезапно оживившийся нанимаемый, видимо не желающий быть вторым в принятии решений в доме.

— Послезавтра, у меня на стоянке, чтоб стоял, как корень! Да и еще, Мерс я тебе свой дам пока, катайся сколько влезет, если сломаешь, сам же и починишь. На последнем техосмотре говорили, что он еле дышит, что корень по нему плачет и, корнюки, содрали с меня кучу денег за какой-то ремонт.

Андрей не успел поблагодарить председателя из-за того, что дверь распахнулась и в нее, с диким визгом ворвалась юная школьница. Едва не опрокинув все на столе, она бросилась Андрюхе на шею, чуть не задушив его в своих объятиях.

— Здравствуй, Светик, мой родной, — задыхаясь от Светкиных эмоций, процедил Андрей.

— Здравствуй, Дрюша, — нараспев ответила она, но не думала слезать со старшего брата. Танюха залилась громким смехом, а председатель, напротив, замер, вытаращив глаза. Со стороны лицезрея эту картину, он был в некотором замешательстве. Невольно, ему вспомнились те времена, когда, впервые, закупив технику, он принимал поздравления от благодарных односельчан. Восторг был одинаков.

Сестра долго рассказывала о своих подвигах в школе, о том, что в ее аттестате, скорее всего будут одни четверки и пятерки и о многом другом. Наконец, председатель, сообразил, что уже поздно и пора ехать домой. Они вышли с Андрюхой на улицу и тот повез уставшего Вилю обратно в его светлый храм. У ворот он предложил шоферу посидеть с ним в беседке, во дворе, мотивировав это отсутствием дел и нежеланием быть вечером в одиночестве. Андрей согласился, и они, сидя в полумраке, задумчиво глядели на таинственный лес простирающийся сразу за председательским коттеджем. Он казался мертвым и безмолвным в ореоле темноты и загадочности. Листья еще не успели распуститься, и лишь легкое посвистывание голых веток нарушало вечерний покой. Андрей тихо достал из кармана пачку ЛМ-а и медленно закурил. Председатель, с маленькой завистью глядя на спокойствие парня, все не знал о чем с ним заговорить.

— Андрей, чего молчишь в корень?

— Не знаю, мне все кажется, что вам тяжело здесь, одиноко.

— Да не особенно. Через неделю Ксюшка приедет, закоренелая племянница, будет совсем весело.

— А жена, дети, где они?

— Ах, Андрей, у нас у всех какие-то дела, и нам не хватает времени, чтобы просто собраться дома и попить чая с мятным корнем, как сегодня. Они тоже скоро приедут, навестят и опять разбегутся по своим важным делам. Они не болтают корни, а работают, и я рад, допустим за своего сына, что он не в этой дыре, а… Впрочем сам расскажет, он это любит, как я здешние корни. Да и знаешь, Андрей, мне просто некогда скучать, ведь я весь в делах. Здесь мои корни, моя душа. Мой дом, все мое состояние, оно отсюда, из этой деревни, и мне жаль, что каждый не хочет сделать хоть капельку для достижения того же. Давным-давно, когда меня еще не было, нашу деревню знала вся область, а точнее губерния, к нам приезжали даже из соседних губерний, за помощью, за зерном. Хозяйствовал здесь Петр Кулаков, коренастый помещик, знавший свое дело. Ты был на развалинах церкви, за восточными посадками?

— Разок, с Таней.

— Видел, значит, что осталось от нее… Когда-то она сверкала своим убранством, влекла к себе прихожан, давала им покой, прощение. Корень побери, как я не пытался выяснить, кто же был автором этого архитектурного чуда, все было впустую, корень так и остался в земле. Ее происхождение — загадка, правда сейчас уже давно забытая, по-моему одна лишь твоя Танюха все не унимается и ходит туда, теперь уже не одна, а с тобой.

Ты, наверное думаешь, что я коммунист, бюрократ, или тому подобное. В чем то ты прав. Я раньше верил, что "ленинцы" сделали верно, разрушив церковь, пол усадьбы Петра Кулакова, оборвав все корни, все традиции, но сейчас, мне все это напоминает одну большую жопу с толстым вонючим корнем. Пятнадцать лет назад, когда они избрали меня председателем, можно сказать, пустоты, мне пришлось начинать все с нуля, сажать первые корни благополучия. Но они и сейчас в земле, видно я хреновый председатель, корень задери, ведь не остается уже веры на возрождение села. Ты, правда, вселил мне некоторую надежду, я понял, что есть еще люди, которые могут, а, главное, хотят работать, а не пинать корень из стороны в сторону. Не уезжай, механик, ты нужен нам, как дереву мощные, здоровые корни.

-Ну, что вы, куда я без вас, вы мне тоже очень помогли. В городе я, наоборот сачковал, а здесь, встретил девушку, нашел работу, действительно по душе. Мне приятно здесь жить, так что не волнуйтесь, вместе, что-нибудь придумаем. Одна голова — хорошо, а две — лучше.

— Ты не похож на символа нашей нынешней деревни: Григория Тыбрина. У нас, по ходу, народ не глупый, понимает, что все товары первой необходимости можно натырить, а следовательно, работать не имеет смысла.

— Но ведь должен быть какой-то выход?

— Не знаю, ей богу, не знаю. Ты представляешь, как выкорчевывают хрен? Если ты срежешь стебель, то он снова вырастет, а корни при небольшом стебле произрастают на метр, полтора в глубину. Понимаешь к чему я клоню? Им не объяснишь на пальцах, что нужно сеять и собирать урожай, а искоренить бездействие очень тяжело, практически невозможно.

— Тут я вам не советчик, Вилен Ульянович, я считаю, что каждый должен сам прочувствовать необходимость перемен и трудиться во имя блага.

— Ладно, не сыпь мне соль на рану, время покажет…

Они попрощались и Андрей, взяв Мерс у Вили покатил потихоньку домой.

Люди, видя в потемках Мерседес, путали Андрея с председателем и весело махали вымпелами и флажками. Тетя Афдотья зажгла, подаренную недавно зажигалку, а Григорий Тыбрин на радостях вытолкал во двор плакат "От каждого по уму, каждому по гайке! Г. Тыбрин". Многие в деревне, когда-то просили перерисовать этот плакат, но комбайнер всем отказывал, мотивируя это тем, что двух одинаковых плакатов эму не нужно. Односельчане долго не могли понять, что же он имел в виду.

Наконец, Андрей подъехал к своему дому, заглушил мотор, поставил рядом с машиной капкан на оленя и положил в него гайку. Предвкушая завтрашнее торжество, он тихо зашел в дом и его женщины уже спят. Решая капельку потревожить одну из них, он аккуратно прилег рядом. Но загадочная девушка проснулась и сквозь сон вяло шепнула:

— Кто это?

— Как кто? — возмущенно парировал Андрей.

— Ах, это ты, Дрюша, извини, — так же лениво добавила Таня, но Андрюха не успокаивался и стал щекотать нерадивую подругу. Та вытаращила глаза и, окончательно проснувшись, возмутилась.

— Чего ты докопался, мне сон приснился, как трое боксеров насилуют меня…

— Кошмар, что ли?

— Ну почему кошмар? Во сне было так романтично, у одного был такой огромный…

Но переживательный рассказ Тани прервал голос из дальнего конца комнаты.

— Таня, Дрюша, спите спокойно, я заснуть из-за вас не могу.

— Ах, да, мы же теперь не одни, ну ладно, молчим, — завершил спор Андрей и, словив руки за головой, закрыл глаза. Танюшка, воспользовавшись ситуацией, улеглась на груди автомеханика и, начертив пальцем серию загадочных кругов на Андрюхином животе, погрузилась в глубокий безмятежный сон.

Ночь была тихой, как никогда. При полном отсутствии ветра, тишина могла показаться ужасающей, ни звука, ни крика, лишь ночь и глубокий сон…

Под утро истерические вопли пробудили всю деревню. Кричал попавшийся в капкан комбайнер Григорий. Обе его руки были намертво зажаты в тисках могучего капкана, а набежавший со всей округи народ, все гадал почему. Одни говорили, что Григорий, слабый физически, просто не мог поднять эту гайку одной рукой, но местный физик Альберт Знаев опроверг ложное суждение. Он доказал, что при воровстве двумя руками у объекта кражи создается большее ускорение и, следовательно, уменьшается время. Свою теорию он подтверждал многочисленными формулами, которые он выводил на Андрюхином заборе. Народу становилось все больше, и вот уже вся улица перед домом Андрея и Тани была наводнена людьми. "Попался!" — кричали одни, "Расстрелять! Линчевать!" — подхватывали другие. Альберт Знаев предложил сделать из пленника гомункулуса, но идея не нашла поддержки у масс. Вдали стали раздаваться выстрелы — это пастух Игорь Планокур вел толпу гопников с обрезами. Обстановка накалялась, никто не решался первым начать инквизицию, принять на себя ответственность. Внезапно из дома выбежала рассерженная, как тигрица, Татьяна в простом домашнем халате. Вскарабкавшись на крышу Мерседеса, она прокричала на всю деревню:

— Эй, бабы, мужики, односельчане. Я не хочу оправдывать Григория, но вы не в праве не то, что убить, но и даже просто обидеть его. Да и, если могли, то зачем? что плохого он вам сделал? Вам жалко гаек? Так положите у калитки одну маленькую гаечку, он придет утром и заберет. Зато вспомните, что он нас регулярно утром будит. Как бы мы без него просыпались? У нас же нет ни будильников, ни, даже, часов! Если вы его убьете или покалечите, как вы завтрашним утром встанете? Я считаю, что его нужно отпустить, он и так настрадался, у него все руки в крови, ему больно!!

Толпа еще громче зароптала, Игорь почему-то плюнул и, бросив на землю охотничье ружье, побрел прочь. Другие, напротив, стали приближаться к Григорию и Мерседесу. Танюха в страхе закричала и позвала на помощь хозяина. В этот момент все, наконец, заметили, идущего в их сторону, Андрюху в кожанке на голое тело и одних трусах. Куря ЛМ, он уселся на капот злополучной машины. Из толпы донесся крик:

— Тоже будешь выгораживать Григория?

В ответ Андрей сморщился от глубокой затяжки, видимо не до конца проснувшись, и стряхивая пепел уверенным голосом сказал:

— Чего вы собрались здесь ни свет ни заря? Идите, завтракайте, работать скоро, я надеюсь, конечно! А насчет Григория — я поймал, я и разберусь. Или может председателя позовем?

— Ладно, не надо, это действительно не наше дело, — донесся голос из толпы, — но мы с тобой, врежь ему от нас!

— Все будет хорошо, до свидания!

Толпа начала расходиться, по видимому, удовлетворившись сказанным выше. Танюшка бросилась помогать несчастному комбайнеру, а Андрей, все таки одев штаны, тихо направился к речке. На помощь Тане вышла Света и они вместе стали перебинтовывать руки Григорию. Тот три раза успел за это время стрельнуть Андрюхин ЛМ, все не переставая его нахваливать. Но держа палец на руке у комбайнера, дабы завязать покрепче бантик, Таня почувствовала, как часто бьется его пульс, а, следовательно, и сердце.

"Зачем он это сделал? Для чего? Возможно, его председатель надоумил, вчера они долго разговаривали."- поступок Андрея не укладывался в голове у Татьяны. Наконец, первая помощь была оказана и, проводив Григория до дома, Таня на обратном пути зашла на речку. У берега, на камне сидел Андрюха и смотрел на летящих по небу стрижей. Она села рядом и присоединилась к этой безмолвной фиесте. Андрей посмотрел на подругу и увидел, что она вся дрожит.

— Ба, Танюш, да ты вся замерзла. Апрель, а ты в одном халатике разгуливаешь, пошли домой, Светка, наверное, чай приготовила. Тем более, мне скоро на работу.

— А мне сегодня не надо идти, но все равно пошли, а то правда, захвораю, зачихаю, заразишься ведь, любовничек. Но не думай, что я на тебя не сержусь, вечером поговорим.

— Идем, — завершил разговор Андрей и, обняв, повел подругу домой.

Пока Андрей собирал инструменты, Таня приготовила со Светкой завтрак, они все вместе поели, и Андрюха отправился на работу. Он вновь оказался в огромном коттедже неописуемой красоты. Вдали показалась какая-то красотка, и Андрей узнал в ней секретаршу. Подойдя поближе к парню, она почему-то засмущалась и, сложив губы в трубочку, пошла дальше.

— Эй, красавица, как тебя зовут и где Вилен Ульянович?

Глаза девушки сделались похожими на пуговицы, и она, все еще смущаясь, едва слышно, ответила:

— Меня зовут Галя, Вилен Ульянович скоро придет, одну минуточку.

— Знаю я вашу минуточку!

Смущение девушки достигло апогея, и, собрав всю смелость, она выпалила:

— Идемте чай пока попьем.

Делать было нечего, и Андрей согласился. Он сел в кресло размером с двуспальную кровать, медленно погрузившись в его пучину. Через пару минут, показалась Галя с двумя чашками чая и различными конфетками, и они приступили к этому важному занятию. Галя, не переставая смотреть на Андрея, почему-то постоянно улыбалась. Андрюхе это надоело и он прямо спросил:

— Чего ты улыбаешься?

— Не скажу, — съехидничала девушка. Ответ был исчерпывающий и, по всей видимости, не требующий дальнейших пояснений. Андрей, в мыслях отвлекшись от чаепития, не заметил, как съел уже семь конфеток. Во время разворачивания фантика у восьмой, вошел, разгоряченный, Вилен Ульянович и радостно пожал руку Андрею.

— Молодец, прищемил корень злодею. Мафия и киллеры не смогли, а ты смог. Вот изобретатель! Капкан на оленя… Обе руки на корню… — смеялся Виля, — кстати, завтра, вроде, твоя Светка уезжает?

— Да.

— Вместе поедем, у меня в городе совещание, как раз, а о тебе спрашивали мои товарищи. Познакомлю, возможно, будут предложения. Ну, ладно, иди домой, а то сестра от скуки корни отбросит.

— Спасибо!

Виля ушел, и Андрей вновь остался наедине с Галей. Она снова смотрела на Андрея, как на лидера рок-группы. Постоянно меняя местами положение своих скрещенных коленок, царапая ногтями, в волнении, обивку кресла и моргая, как веером, своими длинными ресницами, она не могла скрыть, что чего-то хочет.

— Если чего надо или что-то сказать надумала, говори, я пойму. Мы вместе найдем с тобой выход, решим любую проблему. Откройся мне, считай, что я твой друг.

— Ну…, — последовало продолжительное мычание, — умоляю…

Андрей привстал с кресла, ожидая, что придется утешать красотку.

— Подари мне зажигалку?

Парень замер, как от взгляда медузы Гаргоны.

— Откуда ты знаешь, что у меня есть зажигалка?

— Ты маме моей давал.

— Тете Афдотье?

— Правильно, Афдотье Чиркашиной. Андрюша, я тоже хочу, дай! — и девчонка в слезах бросилась обниматься к Андрею.

"Вся в мать"- подумал он.

— Ладно, держи, но эта на газу, знаешь, что такое газ?

— Нет.

— Ну это типа бензина, только слить нельзя.

— Не обманывай, Андрюша, любое топливо можно слить. Мне Гриша еще говорил, — и она снова уткнулась парню во, влажное от слез, плечо.

— А это особое топливо, — доходчиво попробовал объяснить знаток, — короче, кончится, скажешь, заправлю.

Галина от счастья вся расцвела. Андрей аккуратно вытер ей две маленькие слезинки, невольно вырвавшиеся наружу, и та, в знак, огромной благодарности, расцеловала парня в обе щечки. По ее лицу можно было догадаться, что еще одна просьба вот-вот достигнет ушей парня и ее, по всей видимости, придется исполнять. Галя слегка приоткрыла ротик, и у Андрей замер, ожидая чего-то ужасного.

— Андрей, — чуть ли не шепотом начала она, — пошли к нам обедать, наша семья любит тебя!

Парень выдохнул с облегчением и, почувствовав, что в запасе девчонки не осталось боеприпасов, хитро улыбнулся.

— Ах, Галя, тебе бы манекенщицей работать и демонстрировать мини с твоими ножками, а ты здесь, я чувствую, одна целыми днями сидишь и скрываешь от народа такое ценное сокровище. Ну идем, короче, я согласен.

Они пошли пешком, и Андрей по дороге продолжил свой лестный рассказ.

— Вообще, люди, скрывающие произведения искусства от народа, например, в частных коллекциях, обычно порицаются общественным мнением. Они гордятся великой картиной у себя в спальне, а фарфоровым кубком на кухне. Галя, твое прелестное личико и стройные ножки должны приковывать не только мое внимание и, возможно, Ульяныча. Ты просто обязана быть на сцене. Твоя грудь должна сверкать под светом сотен фотовспышек, а твои стройные ноги в роскошных колготках должны переливаться всеми цветами радуги под светом прожекторов.

Он взял за руку Галю, и они остановились. На секунду задумавшись, Андрей обнял красотку за талию и, с еще большим пафосом, глядя вдаль продекламировал:

— Ты должна позировать для фоторепортеров и быть на обложках всех журналов. Сниматься ты будешь полуобнаженной, чтобы, с одной стороны, не было вульгарности, а с другой, была полностью видна твоя фигура во весь рост, во всей красе. Ты как насчет этого?

Обезумевшая от такого загруза, Галя, приблизившись вплотную к собеседнику, шепнула на ухо:

— Насчет чего?

Андрюха расхохотался до потери пульса и, взяв за руку бедную Галю, скомандовал:

— Веди жрать!

Лицо Гали прояснилось, наконец-то знакомая фраза сорвалась с уст раздатчика комплиментов. Вдали раздался звук мотора Запорожца. Андрей сразу понял в чем дело. Григорий никогда не ездил на своем Запоре, и теперешняя езда насторожила Андрея. Последовала вереница извинений перед стоящей рядом взволнованной девчонкой. Было дано твердое обещание зайти сегодня вечером, и, попрощавшись, Андрюха направился к дому Григория. Дом был заколочен. К страшному удивлению, Андрюхе было жалко расставаться с милым мужичком, королем гаек, Григорием Тыбриным. "Куда он поедет? Как он сможет жить?" Андрей чувствовал виновником случившегося, он осознавал, что лишь по его вине деревня лишается такого яркого, выдающегося человека. Калитка не была заперта, и Андрей свободно вошел во двор. По земле были разбросаны различные гайки, большие и маленькие, как от детского конструктора. У дома стоял верстак, на котором Андрей увидел что-то наподобие цепочки. Он взял ее в руки и увидел, что она сделана из сотни маленьких гаечек, нанизанных на толстую нитку, что заштопывают мешки. "Почему он не взял ее с собой? Зачем оставил?" От этой мысли Андрею стало совсем грустно, он взял цепочку и одел на шею. Холодное железо щекотало грудь Андрюхи, но он этого почти не чувствовал. Ноги сами направили хозяина домой.

С неба, как обычно светило солнце, заставляя таять остатки снега, с окраины деревни, где находилась ферма, как обычно, доносился мат доярок и шоферов. Никто еще не заметил перемены, она будет завтра утром, когда половина деревни отоспится на славу и, под причитания начальников, станет дружно оправдываться, что их не разбудили.

В доме Света и Таня увлеченно играли в карты. Увидев смурного Андрея, они заволновались.

— Что случилось? — спросила Света.

Андрею было неприятно рассказывать что-либо, оправдываться, и он, ложась на диван, лишь сухо ответил:

— Григорий уехал.

Таня подошла к Андрюхе и села рядом с ним на диван. Она положила руку ему на плечо и вздохнула.

— И ты так переживаешь? — с удивительной нежностью сказала Танюха, — не печалься, прошу тебя. Лежи, я не буду тебя бранить, ты и так я вижу все понял. Да и как я могу бранить того, кого очень люблю, кто — моя жизнь, моя радость. Дрюша, улыбнись, я рядом. Иди ко мне, мой маленький Пьеро, — и ее рука, убежав с плеча за спину, вместе с другой рукой, заключили парня в крепкие объятья. Танюха весело чмокнула своего любимого в губы и, прищурившись, посмотрела на Светку. Та сидела за столом и смотрела на влюбленных с нескрываемой завистью.

— Хороший у меня брат, правда? — обратилась к Тане она.

Танюха же в ответ, закрыв глаза, положила голову на плечо Андрея.

— Верно, хороший…, — шепнула она.

Все замолчали.

— Да, самое главное! — вдруг спохватилась Танюха, резко повысив голос, — Дрюша, сегодня у нас на фабрике праздник, день рождения главной закройщицы, так что я пойду, вернусь поздно, ложись спать один, Свету не обижай.

— А где "можно пожалуйста"? — возмутился Андрюха.

— Зачем всякие глупости, когда ты меня, в любом случае отпустишь? Правда?

— Ладно, Танюш, иди конечно, но постарайся, чтобы мне не пришлось за тебя волноваться.

— Тут и стараться нечего, — засмеялась Танюха, одевая купленное недавно на рынке в городе голубое платьице, — Света, продукты для ужина вот здесь, будешь хозяйничать, а я помчалась, пора!

Танюха поискала что-то на столе, а затем, помахав рукой на прощание, побежала на свою клевую вечеринку.

Андрей остался с сестрой наедине, они сидели у окошка и молча смотрели на проезжающие вдали комбайны. Светины глаза, казалось, хотели увидеть сразу все. Она любовалась деревенской картиной, всматриваясь в каждую деталь сельского пейзажа. Андрюха смотрел на сестру и улыбался, видя ее восхищение. Да и что скрывать, он сам в первые дни именно так реагировал на коров, жующих сено в элеваторе заглохшего комбайна, на доярок, услаждающих в это время в хлеву комбайнеров. Наконец, его терпение лопнуло, он расстегнул рубашку и показал Светке цепочку у себя на груди. Сестре она понравилась, та долго ее разглядывала, будто пытаясь определить откуда каждая гаечка в отдельности. Андрей часто показывал Свете различные узлы мотоцикла, долго объяснял принципы их работы, она же слушала и делала вид, что понимает. Вообще, благодаря стараниям брата, Света немного разбиралась в устройстве этого загадочного стального коня. Она могла отличить поршень от колеса, с виду сказать сколько у мотоцикла цилиндров. Поэтому сейчас, видя эту цепочку, она могла по достоинству ее оценить.

Стемнело. Света, пожаловавшись на прохладу, пошла в дом. Андрей вспомнил, что обещал зайти к Чиркашиным и, извинившись перед сестрой, направился в гости. В деревне, как никогда, тихо. На поле лошадь кушает травку, а сзади, весь заплаканный, пастух Игорь умоляет ее не есть его коноплю. Из дома физика Альберта Знаева идет дым — снова неудачная попытка создать Франкенштейна. Вдали горят огни, значит Виля сейчас дома. И вот среди кромешной деревенской тьмы Андрей увидел два маленьких огонька, они все приближались, и Андрей понял, что это в доме Чиркашиных

Афдотья и Галя, запалив зажигалки, сидели за столом и ждали местного героя. Два, то и дело гаснущих огонька освещали их сосредоточенные лица. Андрей подошел к окну, чтобы лучше разглядеть их и тихо постучал в него. Галя резко повернула голову в сторону парня и, бросив зажигалку на стол, побежала на крыльцо, чтобы встретить долгожданного гостя. Открыв дверь и выглянув через порог, она радостно пригласила гостя в дом, сверкая своими длинными ресницами. Андрюха прошел и, скованно сказал:

— Встречайте.

Внезапно голос с печки окликнул:

— Рады видеть тебя, Андрей.

— Кто это? — удивился гость.

— Мой папа, — вступила в разговор Галя, — дядя Авраам.

— Авраам Моисеевич Чиркашин, — представился незнакомец.

— Андрей Иванович Соловьев, — ответил главный герой романа, и они пожали друг другу руки.

Афдотья, немного прибрав на столе, позвала всех ужинать. Галя тут же уселась по левую руку с гостем и протянула вперед свои длинные стройные ножки. Андрюха легонько пощекотал ее чуть выше коленки и, улыбаясь, искоса посмотрел вниз и немного влево. Оказалось, что у девушки, кроме природной красоты есть и еще один талант — быстрая реакция. Она моментально схватила негодника за руку и приготовилась что-то сказать, но никак не могла решиться. Наглый лазутчик все еще находился к цепких объятьях женских ладоней, не имея возможности взять ложку. Галя, немного дрожа, положила одну руку на плечо Андрюхи и глубоко вдохнула.

— Андрей, — внезапно разрядила напряжение тетя Афдотья, — ты очень нравишься моей дочери, она, по твоему совету, решила поступать в школу модельерш.

— Правильно, ей не место в этой глуши, ее место в шумном городе.

Галя от смущения полезла под стол. Андрюха пододвинулся к ней поближе и вытащил ее из заточения.

— Галя, ты такая стеснительная, должна наоборот всех смущать. Когда я впервые тебя увидел, то был страшно перепуган. Я не знал, как с тобой заговорить, и это вполне естественно. Девушек с твоей красотой на земле единицы.

Галя зажмурилась от удовольствия и положила голову на плечо Андрея. Он вдруг проникся необычайной теплотой и нежностью к этой бедной семье, семье Чиркашиных. Здесь спички на вес золота, зажигалки, как обручальные кольца, подарок, запоминающийся на всю жизнь. А все из-за чего? Из-за лени? Нет. Из-за глупости? Вроде тоже. Жили они бедно лишь из-за своей порядочности, честности. Они не тыбрили гаек, как Григорий, не выращивали план, как Игорь. Чиркашины никогда не высовывались, не подлизывались к начальству. Два года назад, Вилен Ульянович приметив Галю еще одиннадцатиклассницей прочил себе в секретарши. Та стеснялась и долго не соглашалась, но родители уговорили, мотивируя это тем, что не хотят дочери такой же, как к них судьбы.

Сегодня же вечером в доме было тихо. Отец с матерью легли спать, а Андрей с Галей сидели на скамейке возле дома и о чем-то тихо разговаривали. Андрей увлеченно объяснял девушке преимущества полуавтоматической коробки передач, а та в отместку описывала вкусы конфеток, что она перепробовала у Вили в особняке. Сойдясь на мысли, что полуавтомат — это просто конфетка, они замолчали и понимающе посмотрели друг на друга.

— А-а-й, — протяжно пробурчала Галя, — ноги замерзли. Андрей, посмотри, уже дрожат, надо было мне брюки одеть.

Андрей не пошевелился.

— Да, вижу, я уже посмотрел. Это непорядок, надо согреть.

Галя икнула толи от удивления, толи от испуга.

— Чем?

— Сейчас придумаем, — он встал со скамейки и присел возле ног у Гали.

Облокотившись на ее коленки, он стал бережно дуть на них, словно пытаясь согреть замерзшую синичку. Птичка заволновалась и что-то хотела сказать, но, передумав, погладила спасителя по волосам.

— Теплее? — подмигнув, спросил он.

— Да, очень приятно, спасибо, — тихо ответила Галя и вдруг вцепилась в Андрюхины волосы.

— Сядь рядом и смотри в противоположную сторону.

— Зачем? — переспросил он, не уходя с теплого места.

Ответ не успел родиться, так как в нескольких метрах послышались шаги и знакомый голос. Андрей быстро догадался, кто его автор и схватился за голову. Обернувшись, он увидел Таню, идущую с незнакомым парнем, приблизительно ее возраста. Они были уже метрах в трех, и, следовательно, все пути к отступлению были отрезаны.

"Одна надежда, что, исходя из ее речей, она не будет сильно ревновать".

Но Таня прошла мимо, едва не задев Андрюху.

"Пиздец, прошла мимо, значит видеть не хочет. Так нужно будет сейчас долго и упорно оправдываться."

— Танюш! — прокричал он вслед, — не уходи, пожалуйста!

Танюха повернулась и, махнув спутнику вслед, подбежала к Андрею, широко улыбаясь.

— Дрюша, милый, идем спать, я устала, еле на ногах стою.

Тут Андрей заметил, что ее затрудненное стояние объясняется несколько иной причиной. Таня напилась до чертиков.

— Да, идем, не будем шуметь, мы не пара Григориев.

Он посмотрел на Галю, и удивлению не было предела. Она сидела, гладя свои согретые коленки, и готова была расплакаться каждую секунду. Слезинки так и просились вырваться наружу, выдавая то, что хрупкое, нежное сердце девчонки было сильно ранено. Она знала, что у Андрея есть подруга, пару раз видела, но в этот момент ей почудилось, что Андрей вот-вот закричит на свою нерадивую Таню, а ее крепко-накрепко сожмет в своих жарких объятьях и, может даже, нежно поцелует. Пусть даже в самый уголок рта, Гале было неважно. Андрей, словно прочитал, что было написано на ее юных глазах, но не смог бросить свою подругу. Слишком сильно он любил Таню, слишком многое уже успел с ней пережить, золотую гору веселых дней и любовных ночей. Он хотел быть рядом с ней, прощая, в ответ на страстную любовь, любые мелкие грехи. Он взял ее под руку и медленно повел домой. Танюха, видимо по пьяни, ничего предосудительного не заметила и по дороге, как обычно, верещала всякую чепуху.

У дома их ждала взволнованная сестра.

— Что вы так поздно? Я заснуть не могу никак.

— Чувствую, меня ждет та же участь. Разложи, Света, постель Танюхе, а то она, по моему, уже не в состоянии.

Тане вдруг стало плохо, и она бегом, сшибая кусты и доски побежала за дом, к оврагу.

— Что с ней? — недоумевая спросила сестра.

— Не видишь что ли, — взбесился Андрюха, — упилась, блядь! Мне с председателем завтра в город ехать и тебя туда же отвозить. Сейчас провозимся с ней до утра, не выспимся. Дура, блин, я ей шмоток накупил, а она в них куражится!

Сестра схватила разгоряченного парня за руку.

— Ладно тебе, сам в городе порой такие же кренделя откалывал.

Андрей нахмурился, придумывая очередной наезд, но в голову ничего конкретного не лезло и он, сделав трагическое выражение лица, сел на скамейку.

— И самое страшное, что я ее очень люблю. Чего ты смеешься, это правда!

— Да я верю, не то что верю, а знаю. Ты потому и злишься, что любишь, а это, в разумных пределах, не грех. Но ради бога, Дрюша, не обижай ее, она же души в тебе не чает, балдеет. Видимо, есть на то причины.

— Да, но лучше бы она сегодня была трезвой. Председатель увидит ее завтра утром и скажет: "Подруга у Андрея с большого бодуна, вот корень то какой!" А завтра должна состояться встреча с какими то начальниками, надо показать себя с лучшей стороны.

— Покажешь. Ладно, пошли спасать нашу пьяницу, а то она там уснет, я чувствую, и заработает воспаление легких. Действительно, за домом у оврага Татьяна лежала без признаков жизни. Андрей хотел взять ее на руки и отнести ее домой, но увидел, что она вся в грязи.

"Когда успела?" — подумал Андрюха и, плюнув на чистоту своего нового костюма, взял Таню на руки и понес домой. Переступив через порог, Андрей посадил Таню на пол у печки, стулья ему пачкать не хотелось. Он начал потихоньку снимать с подруги грязную одежду. Впервые процесс раздевания женщины был для Андрея противен и вызывал отвращение. Нужно было срочно помыть грязную девушку. Вспомнив, что бани в деревне имели только единицы, да, в тому же те, кого он совсем не знал, он приказал сестре, чтобы та притащила из машины радиотелефон. Выхода не оставалось, как звонить председателю. Рассказав о случившемся, Андрей попросил протопить баню, что находилась возле коттеджа. Виля, сказав раз двадцать слово корень, все согласился. Одев наспех на Танюху ее спортивный Адидас, Андрей потащил ее в стоящий во дворе Мерс и, уложив на заднее сидение, тронулся с буксами. Кроме мата в голову ничего не лезло, он думал, что скажет завтра Виле, чем объяснит столь поздний звонок. За Таня он в этом плане не волновался. "Эта отмажется. Логически докажет, что во всем была права, и малейшее отступление от ее действий было недопустимо."

Ворвавшись на территорию председателя, остановившись в метрах двухстах от коттеджа возле здания бани, Андрей потащил подругу на казнь. Войдя внутрь, он увидел огромный бассейн, наполненный теплой водой.

"Ништяк, утоплю ее!" — смекнул палач и, быстро раздев посадил на ступеньки, ведущие в воду. Горячая вода заставила девушку придти в себя. Танюша вытаращила глаза и истерично завизжала.

— Где я? Спасите!

Вдруг она увидела кислую физиономию Андрея.

— Где я? — шепотом переспросила она.

— В бане.

— Это не баня, а стадион во время наводнения. Здесь китов выращивать можно. Тут, наверно, есть приливы и отливы, порой штормит.

Татьяна, будучи в любом состоянии, могла сказать что-то умное и веселое.

— Сиди, Танюш, мойся, вот тебе шампунь, мыло, мочалка, я пойду покурю, прогуляюсь. Из-за тебя я завтра весь день буду сонный.

Минут через пятнадцать он вернулся. Таня, опоясавшись полотенцем, сидела на кромке бассейна и водила своей ножкой по воде, вызывая круги. Андрей сел рядом, Танюха же, воспользовавшись ситуацией легла, положив голову парню на колени. Казалось, она начала понемногу трезветь, горячая вода давала о себе знать.

— Интересно, — икнув, заговорила Татьяна, — это что, у Вили ванная такая?

— Да, типа того.

— И унитаз, наверно такой же…

— А жопа тогда у него какая?

— С бассейн! — выкрикнула Таня и громко рассмеялась. Напряжение рассеялось само собой, и Андрей невольно тоже засмеялся. Он начал гладить ее мокрые волосы, извлекая из них пронзительный свист, говорящий об их долгожданной чистоте.

— Танюша, милая моя, какого хрена ты вновь напилась?

— Ну… Я не очень.

— Эх и не очень, валяться в грязи, спать в машине. Это, по твоему мелочи?

— Ой, не помню, Дрюша, не рассказывай, а то я умру от стыда.

Андрей понял, что докапываться бесполезно и перевел разговор на другую тему.

— Завтра уезжаю и…

— А!!! — закричала, зажмурившись, Танюха.

— Дай договорить. …на день, одну ночь меня не будет, послезавтра утром приеду, возможно задержусь, но к вечеру обещаю наверняка.

— Что, дела?

— Да, у Вили какие-то планы, зовет со своими знакомить, покуражусь!

— Ух, какой ты важный стал, уже впору и жениться.

Андрей засмущался и, казалось даже немного покраснел.

— А-а-й!!! Дрюш, извини, я не скромно сказала. Ты, поди, неверно все понял. Я хотела сказать, что ты у меня такой хороший, я счастлива!

— Ну вот, теперь я загрузился, просто я об этом не думал.

— И правильно делал. Знаешь, — начала Таня, и Андрей понял: началась лекция о браке.

— Брак — не цель, а средство. Понял, о чем я говорю, первична любовь, а не брак, он лишь узаконивает отношения.

Андрей зевнул.

— Дрюш, не засыпай! Так вот, он узаконивает уже сложившиеся отношения. Любить за жизнь нескольких, многих — не грех, а вот свадьба… Ах, свадьба, она должна быть одна, и запомниться на всю жизнь. Что, зря мы даем друг другу клятвы любить в радости и в горе, оберегать друга до последних дней жизни. Ты уж не серчай на меня за мою прямоту, но я, родной мой, без толики сомнений дала все эти клятвы, стоя с тобой у венца. У нас разные судьбы, я простая швея, ты любимец у председателя, но я люблю тебя, люблю разумом, сердцем и телом. И мне наплевать, что в учебниках твердят, что надо беречь себя для мужа, хранить девственность. Девственность исчезает с первой любовью, а не с первым браком. Кошмар какой, "первый брак".

Танюха замолчала и закрыла глаза. В помещении воцарилась полная тишина.

— Нет, Дрюша, нельзя будучи красоткой, петляя в окружении толпы ухажеров и, получая ласки от единственного, любимого, твердить "Подождем до свадьбы…"

— Да, Танюш, ты не такая, — чуть слышно, спросони ответил Андрей.

— Верно, я не красотка, и у меня нет толпы…

— Я не это имел в виду, — громче добавил собеседник, — ты самая прекрасная, самая умная, и самая нежная из всех девушек на земле. Да, есть, конечно и недостатки, но они ничто по сравнению с твоей любовью.

— Опять льстишь, хотя, признаться, так приятно слышать это от тебя.

Таня снова закрыла глаза и о чем-то задумалась.

Андрей за последний месяц успел нажить больше, чем она за всю жизнь. Он возносился над ней звездой, яркой сверхновой, все более возвышаясь на жизненном небосклоне. Таню вдруг одолело смятение, она никак не могла заснуть.

"Ведь может наступить такой момент, когда, обладая всеми земными богатствами, он свысока будет насмехаться над моей скромной шапочкой. Но пока он любит меня, пока я лежу у него на коленях, пока я чувствую его любовь, значит все хорошо, можно спать."

Ночь, крепко укутав ее в своей сонливой темноте, погрузила в мир красочных сновидений.

И вот уже Татьяна в роскошном платье, во дворце, великолепная принцесса. Она ощущает, как узкий корсет сдавливает юную грудь и, стоя у окна, расстегивает пуговицы на нем. Жадный солнечный луч врывается в распахнутые двери и, с жадностью нетерпеливой мужской руки, начинает свои горячие ласки.

"Эх, и жара на улице! Хоть нагишом ходи!" — потешные мысли веселят принцессу и она широко разводит руки в стороны, словно желая обнять солнце. Двор кипит своей обычной жизнью. Ходят слухи, что в Европе вовсю бушует инквизиция, что какой-то Леня не то Отвиньчи, не то Завиньчи нарисовал нечто грандиозное. Здесь же все спокойно, кузнец Федот с утра пораньше шумит у себя в кузнице и не дает спать всему дворцу. Работы к него уйма, вчера привели восемь неподкованных лошадей с требованием немедленного решения проблемы.

В ворота галопом влетает всадник на вороном коне и, поднимая жуткую пыль, останавливается у дворца. Стражники недоверчиво смотрят на него, но доносится голос короля, и они пропускают его внутрь. Татьянины щеки порозовели. "Может он ко мне? Но я его не знаю, кто он?"

В дверь постучали.

— К вам, ваше величество, князь Соловьевский, извольте жаловать, — чопорным голосом сказал дворецкий.

— Пусть проходит, — делая невозмутимое выражение лица, отвечает принцесса.

В комнату входит парень лет двадцати во фраке на голое тело и одних трусах. Лицо князя серьезно и непроницаемо.

— Я, князь Автомеханического Княжества Андрей, пришел просить вашей руки, сударыня.

— О, князь, вы оделись соответственно, — Таня вдруг вспомнила, что грудь ее почти обнажена. Решая не выдавать смущения, она, грозно нахмурившись, добавила:

— Да, но я вас совсем не знаю. С чего это вы так уверенно ведете себя здесь.

— Цилиндр с вами, я князь! Извините за бестактность, вы девственница?

— Как вам не стыдно, вы пошляк! Сударь, нельзя задавать такие вопросы незнакомым дамам, там более принцессам.

— Ну так все же?

— Девственница!! — закричала Татьяна и в знак презрения к гостю, отвернулась, посмотрев в окно.

— Тогда вам нужно срочно проехать пять тысяч километров, — неуверенно вставил князь.

— Зачем?

— Не скажу, это тайна…

Принцесса, вновь повернувшись к гостю и посмотрев в потолок, медленно пошла ему навстречу. Любопытство взяло вверх, и она, явно не желая показывать своей заинтересованности, одарив гостя косым взглядом, пошла вниз по гранитным ступенькам.

Князь последовал за ней, и они вышли во двор. Ремесленники из соседней мастерской вежливо кланялись проходящей мимо них грациозной парочке. Пройдя возле сторожевых башен, они оказались возле небольшой кузницы, откуда раздавался ужасный шум.

— Федот! — закричала Татьяна. Ноль эмоций.

— Федот!!! — надрываясь, повторила принцесса.

— О, ваше величество, я вас слушаю!

— Нам нужна подкованная лошадь!!

— Только одна и есть, у нас горе!! Великий разбойник Григориан Тыбретской снова взял без спросу все подковы!!!

— Утырил, что ли? — поинтересовался князь.

— Что вы сказали?

— У т ы р и л!!!

— Я не знаю, что это обозначает, может взять без спроса?

Князь нахмуримся и положительно кивнул головой. Когда подкованная лошадь была найдена, они отправились кататься. Они выбрались за пределы замка и поскакали в сторону леса. Жара стояла неимоверная.

Татьяна немного стеснялась, что ее корсет расстегнут и декольте несколько превышает нормы приличия. Но скорость была высокой, и встречный ветер приятно обдувал Танину грудь. Ноги, к сожалению были скованы длинной юбкой, которая правда из-за верховой езды была несколько приподнята. Князю, казалось, было все нипочем. Он лихо мчался, не обращая внимание ни на встречные кареты, ни на несущихся справа охотничьих собак.

Таня же не обращала внимание на все, кроме своего спутника. Она искоса смотрела на его волосатые ноги и поразительно серьезное, при остальном внешнем виде лицо. Князь поймал исследовательский взгляд принцессы и та ему улыбнулась.

— Две тысячи пятьсот уже есть, — буркнул себе под нос знаток.

Исколесив всю округу и напрочь загнав лошадей, они уселись на траве в лесу. На деревьях вовсю щебетали птицы, словно тщетно пытались исполнить пятиголосую фугу Баха. Наверно из-за того, что не знали его, рано еще. Ветер, как назло, напрочь отсутствовал, вызывая тяжелые вздохи у князя и принцессы. Он смотрел на нее испытующим взглядом. Таня начала смущаться, то и дело опуская свои длинные ресницы. Жара все больше давала о себе знать, Таня вся вспотела и, широко раскрыв глаза, тихо спросила:

— Андрей, простите за бестактность, но я воспользуюсь юбкой, как веером, так что вы сможете лицезреть мои ноги, хотя, если хотите, можете отвернуться.

— Да нет, я посмотрю, пожалуй, — к удивлению Тани, сказал князь. Резкие порывы ветра понеслись со стороны принцессы, идея явно оказалась удачной. Андрей, чуточку улыбаясь, медленно переводил взор с одной ноги на другую, что вызывало у хозяйки легкое смятение.

И вот, о чудо, безмолвие князя нарушилось, он, сорвав поблизости одуванчик, начал щекотать ноги у принцессы. Она вздрогнула, словно ее ударили током, но осталась сидеть средь высоких трав. Через несколько секунд игра, видимо, понравилась Татьяне, и она стала специально подставлять ту часть ее стройной ноги, которая, по ее мнению, больше всего нуждается в контакте с травинкой. Внезапно одуванчик понесся вверх и остановился на уровне груди. Протиснувшись сквозь расстегнутые пуговицы, он вновь начал свою работу. Таня смотрела на Андрея умоляюще, она не знала чего же хочет, но желание было невыносимым. И вот князь аккуратно заключает принцессу в свои объятья и вопросительно смотрит ей в глаза.

"Да, да, точно этого я и хотела, не останавливайся" — умоляют они. Андрей приблизился вплотную, и их лица замерли в нескольких сантиметрах. Таня зажмурилась и, ожидая чего-то, глубоко вздохнула. Но вздох ее был прерван легким прикосновение мужских губ, плавно перешедшем в страстный поцелуй. Для Татьяны это было новое ощущение, желание близости с мужчиной. Все, решено, она готова отдать ему всю себя, пусть он, только он, Князь Автомеханического Княжества, будет ее первым мужчиной. Эти мысли невольно заставили принцессу медленно лечь на мягкую летнюю траву. Таня, наслаждаясь, не заметила, как мужские руки, тихо пробежавшись по пуговицам и застежкам, незаметно снимали с нее, ставшую излишней, одежду. Ее блаженство шло от губ, которые были заняты горячим поцелуем, далеко вниз, к кудряшкам, в которых зарождалось новое, неизвестное ощущение. Андрей, отбросив подальше с сторону фрак, склонился ниже над покорной принцессой. Его рука нежно прошлась по Таниному животу и тихо поползла вниз, начав путаться в кудряшках. Таню одолел легкий испуг, она чуть сильнее схватила Андрея за плечи. Нежно раздвигая влажные лепестки, он, подобно волшебнику, колдовал над едва распустившемся цветком, вызывая тихие, томные стоны у его хозяйки. Утопая в блаженстве, Таня не могла решиться открыть глаза, она сосредоточилась на ощущениях, что приносила ей неизвестность. Внезапно прикосновения руки сменились прикосновением чего-то совсем загадочного и непонятного. Танюша вздрогнула и замерла в ожидании, совсем обалдев от любви. Казалось, она даже перестала дышать, настолько была неподвижна. Таня ждала. Незнакомец засуетился, словно пытаясь проскочить у выходу в трамвае. Вдруг слабая боль заставила Таню немного заволноваться, может что-то не так? А настырный незнакомец все лезет и лезет, не замечая Танину боль. Ей стало действительно страшно, она вцепилась парню в волосы и слегка прикусила губу. Вдруг двери отворились, и виновник ворвался в пучину тела бедной принцессы. Все в Тане перемешалось, она уже не могла лежать спокойно. Бурные волны шли по всему телу, по ногам и неслись к их основанию, где располагался эпицентр всего, что существовало в тот момент для Танюши. Андрей наступал все быстрей, все яростнее, и Татьяне показалось, что он хочет ее разорвать, он мучает ее, выбрав для мук самое нежное, беззащитное и чувствительное место. Эта мысль вызвала отчаянный визг у Танюши, ее тело задрожало, она потеряла контроль над ним. Она словно умерла от страсти, а тело ее все еще продолжало отчаянно биться под напором великого князя. Но и его лицо вдруг изменилось, из уст вырвался гулкий стон, и он упал, сраженный наповал.

Через минуту, вспотевшая и тяжело дышащая, как загнанная лошадь, Таня, зажмурившись, лежала на мягкой траве. Она повернула голову. Состояние князя было аналогичным. Они оба никак не могли отойти от случившегося.

— Пять тысяч…, — шепнул себе под нос Автомеханический князь.

— Мы с тобой обязательно поженимся, Дрюша, — внезапно перейдя на ты и назвав по-новому, начала Таня. Ей на миг показалось, что она, почему-то не принцесса, а Дрюша не князь, но его голос прервал Танину мысль.

— Конечно, и построим новое богатое княжество. Я выстрою деревню, прямо вот здесь, в память о нашей с тобой вечной любви.

Принцесса не понимала некоторых его слов.

— Пройдут года, мы с тобой умрем, но после нас что-то останется.

Мятая трава от первой любви?

Вряд ли, через год она сама умрет, уступив место новой.

Так вот, деревня и будет тем, что останется после нас.

В ней будет как твоя, так и моя частица.

Я назову ее в честь тебя, моя милая, "Татьяновка".

А через пятьсот лет на этом же месте будет такая же,

как мы парочка, и они будут также любить друг друга,

жаль только, что нас не вспомнят и не увидят.

Пройдут еще года, столетия, сменятся поколения

и еще через пятьсот лет будут опять сидеть Дрюша и

Танюха, под облаками, на крыше небоскреба, в огромном

мегаполисе. И так будет вечно, ведь мы не меняемся,

хоть порой так не считаем.

Символ Андрея и Тани вечен, он и есть свет вечной любви,

настоящей любви без компромиссов.

Верь своему Соловушке, он в твоем сердце.

Ну идем…

Глава 3 (Прогуливаясь по острейшему лезвию ножа)

Жуткий туман, ни хрена не видать, куда мчит Мерс? Андрюха полусонный лежит на заднем сидении. Рядом, положив голову ему на плечо, пристроилась Света, и лишь один водитель собран и подтянут. Именно он утром нашел Андрея и Таню и разбудил первого. Андрей попросил не тревожить подругу, пусть отоспится, ей и так плохо будет, похмелье замучает. А Мерседес все несется и несется по широкой автостраде, и тихий шум мотора лишь изредка заглушается проезжающими встречными машинами. Головная боль мучила Андрюху, видимо, вчера он перенапрягся, слишком много событий, экшна. А сейчас покой, тишина и ровное дыхание сестры на плече. Андрей не мог решить для себя, куда он едет, домой или в гости? С одной стороны, ему хотелось забыть про все, снова зажить спокойной жизнью, а с другой было серьезное беспокойство за подругу. "Ах, если бы я был вправе ей указывать, что-то, например, запретить, как было бы здорово. Но с другой…" Андрей тут же осекся. "Да разве любил бы я эту девчонку, не будь в ней той своенравности и вольности." Он уважал ее разносторонность, восхищался эрудицией и умением иметь в любом вопросе свое мнение. Пусть, по его мнению, не всегда верное, но иметь, а значит задавать вопросы, к чему то стремиться.

"Зачем она мне нужна?" — все больше погружался в раздумья Андрюха. "К чему все это?" Отмотав на несколько дней назад, он вспомнил, что они давно не были вместе, хотя терзало ощущение, что это было вчера. Странное ощущение… Андрей быстро прогнал прочь это чувство и вспомнил их первую встречу. "Как будто ждала меня или знала. Жаль, что я уснул тогда, а то, может, узнал бы про ее детство, о том как она жила. Не могу представить ее маленьким ребенком, впрочем как и пожилой женщиной. Она всегда останется Таней Ромашкиной, швеей шестой швейной фабрики с навороченным названием." Будучи всего пару часов в разлуке, он уже почувствовал, что очень соскучился по ней, что хочет увидеть ее, обнять и ласково погладить по белым волосам. Утешив себя, что скучать придется недолго, Андрей заметил, что они приближаются к городу.

Казалось, что он не был там, по меньшей мере пару лет. Такие ощущения возникали когда у него и раньше, когда он возвращался с турбаз, походов и, однажды, с круиза на теплоходе. Садясь в трамвай, он переполнялся романтическими воспоминаниями о последней неделе, а их всегда было предостаточно, и недельное отсутствие вырастало в мнимую полувековую разлуку.

Родной город. Знакомые улицы заставили Андрюху выйти из полусонного состояния. Все казалось обычным, никто не заметил перемены в городе, что в него вернулся один его житель. Подъехав к своему дому, Андрей высадим сестру и пообещал зайти вечером.

— А теперь направим корни на совещание, — уверенным тоном оповестил салон шофер. Петляя по улочкам, как по трассе слалома, они выехали, наконец, на огромную площадь.

— Корни вперед и пошли! — скомандовал председатель.

— Выше корни, кореш. Сейчас схожу на заседание, это где то часок, а потом вместе пойдем в буфет-ресторан, покушаем с товарищами, познакомимся. А пока пошевели извилистыми корнями, что будешь делать. Хочешь, смотайся на рынок, купи чего-нибудь, а можешь подняться на второй этаж в двадцать четвертый кабинет, там видак посмотришь. Я фильм достал корнистый, корни затрясутся, называется вроде "Корневое укоренение" или что-то в таком духе. Ладно, я побежал, а то корень оторвут.

Андрей остался один. На рынок было ехать лень, хотелось еще поспать, и он поплелся на второй этаж, чтобы как-то скоротать время. Блуждая по закоулкам, Андрей с трудом нашел этот злополучный кабинет и осторожно открыл дверь. Телевизор был уже включен, а в кресле спиной к гостю сидела какая-то девушка.

— Здравствуйте, — нерешительным тоном сказал Андрюха.

— Добро пожаловать, меня зовут Ксюша, а вас?

— Андрей. Вы чего здесь делаете?

— Так, жду, делать нечего, а вы?

— Я тоже.

Андрей сел в соседнее кресло, и в комнате воцарилось спокойствие. Андрей искоса поглядывал с сторону незнакомки и видел, что та занимается тем же. Наконец, девушка не выдержала и начала разговор.

— Андрей, можно вас на ты?

— Можно, если взаимно.

— Может хватит видак смотреть, мне он надоел уже. Ты музыкой не увлекаешься?

— На гитаре чуть-чуть играю.

— А хочешь послушать фортепьяно?

— Конечно. Ты играть умеешь?

— Послушаешь.

Ксюша встала и величаво пошла в другой комнаты, где стояло пианино.

— Пятая Симфония Бетховена ля-минор.

— О, АЭМ! Я тоже умею!

— Это не аккорд, а тональность.

— Понял, молчу.

В комнате заиграла музыка. Ксюшины пальцы неслись по клавишам, как угорелые. Каждый такт она отмечала грациозным наклоном головы, словно желая подчеркнуть свое искусство. Минут через пять, сыграв, по-видимому, умопомрачительной сложности аккорд, она завершила музыкальную композицию. Андрей весело захлопал ладоши. Это было на порядок круче того, что он привык слушать в своем исполнении. Классическая музыка всегда являлась для Андрея загадочной неизвестностью, тайной за семью замками. Он никак не мог подобрать слова, чтобы выразить восхищение, но перебор прервала Ксения.

— Приятная гармония, да?

— Да, гармонь… какая гармонь, это же пианино?

— ГармониЯ.

— А что это?

— Ну если примитивно сказать, то это сочетание аккордов, получающаяся из них музыка.

— А есть еще мелодия? — попытался вникнуть ученик.

— Да, и контрапункты.

— Ладно, не объясняй, я все равно не пойму.

Андрею хотелось тоже показать себя с лучшей стороны.

— Ты знаешь, что такое цилиндр?

— Конечно, это головной убор. Музыканты играющие классику часто его одевают. Ба, Андрей, мне показалось ты знал, что это, ты, видимо, музыкант.

Андрей в сердцах крикнул про себя "Бля!" В этот момент вошел Вилен Ульянович и весело посмотрел на спорящих.

— Дядя Вилен, я с Андреем познакомилась, он наверно музыкант, только очень застенчивый.

Председатель судорожно схватился за торшер и стал хохотать, как заведенный.

— Он автомеханик, — вытирая слезы выдавил он. Ксюша насупилась и, казалось, хотела провялится на месте.

— Цилиндр, — отвернувшись от Андрюхи, шепотом сказала она. Но он тоже был немного не в себе.

"Значит это и есть та самая племянница, из-за которой в марте шла непрерывная стройка. Если бы я знал, то не прикалывался. Вот блин." Настроение испортилось, ему представилось, что он упускает огромного журавля в небо и грустно смотрит ему вслед. Андрей корил себя за чрезмерно веселый характер, за непреодолимое желание подкалывать над незнакомыми девушками, порой во вред себе. Но Ксения медленно повернулась к Андрею и, к удивлению, добрым, спокойным голосом сказала:

— Ладно, Андрей, извини, я не сказала тебе кто я. Мы с тобой увлеклись музыкой и забыли об остальном, вернее я. Такой уж у меня характер, что музыка для меня хуже любого наркотика.

— А для меня машины, — понимающе добавил автомеханик, — Все нормально, Ксюш, считай, что знакомство состоялось.

В разговор встрял просмеявшийся Виля.

— Не просто состоялось, а будет продолжаться, я надеюсь, долго. Через три дня моя Ксюшенька переезжает, корни в деревню. Думаю, где-то на пол года, пока она в академическом отпуске. Ксюш, езжай домой, к нас с Андреем дел непочатый корень.

Девчонка выпорхнула из небольшого кабинета, и Виля стал собирать какие-то бумаги. Затем они пошли в загадочный буфет-ресторан. По дороге Андрей думал о том, насколько разные бывают люди, ставя в пример себя и Ксюшу. Музыка была заоблачно далью для деревенского механика, совсем не тем, чем привык он заниматься. Виртуозно разбираясь в аккумуляторах, поршнях и подвесках, он знал об "Аm" лишь то, что это аккорд на гитаре с которого, по его мнению, начинаются все песни. Но запах чего то вкусного прервал его сладкие мысли, он и Виля подходили к буфету.

Внешне он действительно напоминал ресторан. Имея почти стопроцентное зрение, Андрей не видел дальней стены. Буфет напоминал Лондонскую Космическую Обсерваторию при взгляде через лупу. Справа простиралась палуба авианосца, являющаяся длинной стойкой, где люди в строгих костюмах заказывали напитки. Андрей и Вилен направились в сторону одного столика, где сидели трое серьезных, о чем-то разговаривающих, мужчин и курили, судя по запаху, дорогие сигареты. Увидев двух новых гостей, они учтиво предложили им присесть.

— Кореша, это Андрей Соловьев, наш главный в деревне автомеханик. Вся техника, что сейчас у нас сеет корни, была починена им.

— Очень приятно, меня зовут Евлумпий Фемистаклюстович Елпедифоров, — представился самых старший из них. Андрей вздрогнул.

— Кабиздыл Либиздинович Пробиздидзе, — встал второй. У Андрея помутнело в глазах.

— Акакий Доздропермович Кытып-Быдылбыев, — сказал третий, и они все сели за стол.

— Андрей, — начал старший, — ты нужен нам, мы открываем сеть станций техобслуживания для должностных высших лиц, и здесь, как говориться, профаны не нужны. Нам нужен технический консультант. Денег много, жить будешь в обкомовской двенашке, а главное — связи и знакомства. Тут, как покажешь себя. Ответ дашь через неделю, крайний срок, через месяц. Согласишься — нам выгода, тебе тем более, а нет — найдем другого.

Андрей обалдел от раскрывшихся перспектив.

— Ну… Вряд ли… Я подумаю.

— Правильно, — сказал Виля, — никогда сразу не соглашайся, никогда сразу не отказывай. Держи корень в остро.

— Кабиздыл, — начал вновь Евлумпий, — что там вчера случилось у вас на стоянке?

— Трагедия, Евлумпий. Ночью исчез весь бензин у всех машин. Видимо, работала большая банда, но сторожа никого не видели, лишь огромные лужи бензина, словно все пролили.

— Черт, — вступил Акакий, — никогда такого не было, кругом паника. Один утверждал, что даже тормозную жидкость у некоторых машин слили.

— Трагедия, — хором поддержали остальные чиновники.

У Андрея возникло подозрения, но масштабы были действительно ужасающими. Город — не деревня, здесь подобные шутки обычно не проходят.

— Можно вопрос? — встрял Андрей, — крышки от баков были на месте?

— Точно, вот самое главное, — воскликнул Евлумпий и поднял указательный палец вверх, — воры свинтили все крышки у баков!

— Я догадываюсь, кто это. Григорий Тыбрин.

— Корень мне оторвать, как я не догадался, — вспылил Виля,

— Завтра все на его поиски. Прочесать все на корню!

Обрадованные некоторой ясностью, начальники принялись что-то записывать и рисовать схемы. Андрей и Вилен решили, что им пора и, встав из-за стола, направились к выходу. Попрощавшись до завтрашнего дня, Виля сел в свой Мерс, и Андрей пошел пешком домой, благо, он жил неподалеку.

Город. Видимо, Андрюха успел немного отвыкнуть от его жизни, по крайней мере обилие людей на улице его немного пугало. Все куда-то спешат, да еще и с сумками. В деревне такого приняли бы за вора, спешить, да еще и с сумкой. Какой кошмар! По улице проехал трамвай, шумя своими колесами, вызвав у Андрея легкую дрожь по телу. Город — это дела, дела и еще раз дела. Будто секундная стрелка задела за минутную и потащила ее за собой. Прохожий, что шел навстречу, остановился, чтобы прикурить, зажег спичку, она потухла. Он достал другую. Немыслимая картина для деревни! Там чтобы обкуриться ищут спички, а у нас план. У нас иногда пьют, а у них иногда трезвеют. Городской же народный автомобиль "Жигуль" явно контрастирует с деревенским стандартом — Трактором К-700. Во общем, Андрей ощущал себя между двумя стихиями, урбанистической и комбайнерской.

Родная улица встретила Андрея кружащейся пылью и летящими вслед бумажками. Знакомые квадратики от классиков, каждый день оставляемые маленькими девчонками, куча развешенного белья тети Клавы, все приятно напоминало Андрею, что он уже в родном дворе. Вот и родной подъезд, знакомые надписи на стенах. Некоторые из них он сам рисовал. Именно рисовал, так как относился к этому делу очень серьезно. Рожица бывшей подружки с красноречивой надписью "Оля и двигатель Явы в разрезе", лежащий парень возле огромного коленвала с подписью "Светкин чувак — лох", все было тщательно прорисовано. Его художества можно было отличить по аккуратности, завершенности. Он любил прикалываться, что, если бы не мотоциклы, то обязательно стал бы художником, рисовал бы картины, расписывал стены. Его мечтаниям не суждено было сбыться, другая мечта пленила его сознание, и он, к своему удивлению, в последнее время, все ближе приближался к ее осуществлению.

Он позвонил в дверь, и ее открыла Света.

-Мам! Андрей пришел, встречай!

Взволнованная мама выбежала и тут же потащила сына на кухню, где на столе стоял огромный пирог. Обстановка, казалось, совсем не изменилась, и Андрей приятно ощутил себя в родном гнездышке.

— Ну, рассказывай, — сказала мама и, сев поудобней, видимо приготовилась к длинному рассказу.

— А что, Света тебе ничего не говорила? — удивленно спросил Андрей и жадно откусил кусок пирога.

— Совсем немного, главное про то, какой ты стал хороший и, наконец-то нашел себе девушку. Я имею в виду для серьезных отношений, а не как раньше, каких-то паразиток. Как бабушку схоронили?

Андрей вдруг вспомнил, что она и явилась причиной его отъезда.

— Все вроде хорошо, народу было немного, но чувствую, ее любили, потому что все очень переживали. Когда отпуск будет, приезжай, посмотришь на могилу, посидим. В доме ничего особенного не осталось от бабушки, там, по моему больше всего Таниных вещей, тем более сейчас. Познакомился я ней как раз в день похорон, она накормила меня, напоила. Сама понимаешь, жить в одном доме и не влюбиться — задача не из легких, так что вскоре она пленила мое сердце.

— Света сказала, что Таня иногда пьет. Это нехорошо, ты говорил ей об этом?

— Мамуля, для деревенской девушки это очень мало и я даже рад, что она столько пьет. Сколько раз я видел пьяных в умат доярок, швей и уже устал от умирающих с похмелья комбайнеров. Танюха же с ними лишь временами, ей это не нужно, по крайней мере, мне так кажется. Зато она очень добрая, хорошо готовит, я главное, отличная собеседница. Она как жаворонок, не говорит, а поет. Ее строчки, как строки из научной книги, настолько они красивы и лаконичны.

Мама смотрела на сына восхищенными глазами и не могла скрыть улыбку.

— В первый раз ты так отзываешься о девушке, мне приятно. Скажи мамке по секрету, как насчет свадьбы?

— Ой, не знаю, разговор был только раз, да и то вокруг, да около, а серьезно я ей не предлагал.

— Ну и хорошо, не торопись, но и не промедли, как почувствуешь, что полностью уверен в вашей любви, сразу же тащи ее под венец.

— Да, мама, любовь наша светла и прекрасна. В ней, может, не хватает размеренности, спокойствия, но это такая уж Танюха. Она не признает компромиссов, ей нужно все или ничего.

— Вот, значит, какая у тебя твоя Танюха, ну ладно, поживем — увидим. Ты ешь, что остановился, зря пекла, что ли?

Андрей испугался и стал дальше уплетать аппетитный пирог. Когда его желудок заявил, что уже переполнен, хозяин направился в зал на диван, чтобы разлечься поудобней. Света, сев рядом с братом включила телевизор, там шли новости. Андрей лениво повернул голову в сторону экрана. Сообщали, что личность преступника установлена, и, в целях безопасности, органы вынуждены не говорить, что его кличка "Сливало". Андрей быстро перешел в сидячее положение и увлеченно уставился на яркий прямоугольник телевизора. Добавили, что была погоня, но преступник скрылся на Запорожце, МВД бессильно было что-либо сделать. Начальник ГУВД Илья Ловушкин заявил, что в следующий раз вора будут брать с собаками и шепотом добавил, что в целях секретности, собаки будут терьерами. После новостей началась Санта-Барбара. Переживательная серия о том, как Келли, увидев того самого мужчину, просто не сказала ему, что тогда не было причин, а он не вышел и ответил, что дело не в этом, а в том, что они знают все и поэтому вскоре расскажут Брендену всю правду о вчерашнем разговоре. Света вытирала слезы, глядя эту душевную сцену и все шептала "За что он ее так?" После окончания сериала, брат заявил что больше не может терпеть эту муть и страшно хочет спать, а сестра, чуть обидевшись, согласилась, что действительно пора, иначе тоска загложет. Теплое одеяло укутало уставшего парня, и он закрыл глаза. Ему было одиноко, ведь он привык ощущать рядом Танино тепло, а сейчас лишь одиночество и шмыгающая в другом конце комнаты сестра после просмотра кульминационной сцены. Андрюха уже привык, что засыпать ему приходится с Танюшкиной головой у него на груди. Он привык у легкому запаху шампуня от ее волос, Таня никогда не пользовалась лаком, как, впрочем, никогда не делала какие-либо сложные прически. Ее светлые, чуть ниже плеч волосы, извиваясь змейками, легко и непринужденно вписывались в образ деревенской девушки с высокими, даже по городским меркам, философскими качествами. В отличие от Гали, она явно не тянула на модельершу. Таня была невысокого роста и, пожалуй, немного толстовата для высокой моды. Ее носик украшало небольшое количество маленьких веснушек, которые, по мнению Андрея, являлись наиболее выразительной чертой лица Татьяны. Сама же Танюха не любила разговоров о своей внешности, она считала их бессмысленными и холодно и, холодно воспринимая комплименты, тонула в рассказах на сложные темы.

Утром рано проснувшись, Андрей пошел завтракать. Он ощущал себя полностью отдохнувшим и готовым совершать любые подвиги. Света, казалось, отошла от вчерашней мелодрамы и весело прикалывалась над братом, называя его деревенщиной. В дверь позвонили, Андрей пошел открывать.

— Привет, Андрюха, наконец, тебя застал дома, я кое что достал.

— Здорово, Клавиатурщик, хвались.

— Хвати меня по кличке называть, у меня имя есть!

— Какое?

— Вася!

— Классно, а фамилия?

— Мониторов. Так вот, я достал дополнительную кэш-память для контроллера и теперь жесткий диск производит двойную буферизацию без свопинга. Круто знаешь как? Спрайты движутся плавно, среда стала устойчивей, даже при многозадачности!

— Ништяк! — поддержал друга Андрей и похлопал по плечу.

— Андрюха, пошли ко мне в "Двойной кулак" играть. Я выучил комбоудар, отнимает три знакоместа и два пикселя.

— Извини, Клавиатурщик, дел полно, я опять уезжаю, но в гараж я забегу, навещу братву.

— Хорошо, дай закурить ЛМ.

— А у самого?

— Прима, я сейчас деньги коплю на сидюк. "Виндоус для Нортона". Клевая вещь! В Нортоне нажимаешь Альт и он становится виртуальным Виндоусом.

— А зачем это?

— Ты дурак что ли? А сегментация? Микросхема ведь не яблоко.

— Понятно, ладно, пока, на ЛМ, — сказал Андрей и закрыл дверь. Он был немного удивлен себе. Раньше, умирая от безделья, он всегда охотно шел к Клавиатурщику и те за час уничтожали целые цивилизации, сидя за его компьютером. Сейчас это показалось ему глупостью, детским занятием. К Андрею подошла Света и попросила посидеть с ней на диване, посмотреть Санта-Барбару, утренний сеанс. Но Андрей, запугав сестру, что если так будет продолжаться, он ляжет спать. Отмазавшись, он принялся читать газету "Местная правда". В криминальной хронике было написано, что одна пожилая дама подала в суд на начальника ГУВД Илью Ловушкина за сексуальное домогательство. Сам же Ловушкин утверждает, что в женщине была заложена бомба, и он лишь пытался ее достать и обезвредить. Спортивные новости: "Залет" выиграл у "ФСКА" со счетом три ноль в футбол, но проиграл ноль шесть в хоккей. В итоге чемпионом стала команда Арамис, выигравшая с разгромным счетом у всех команд по фехтованию на топорах. Из культурных новостей Андрея заинтриговала новость, что распалась легендарная группа ТДК. Клавишник потерял синтезатор и был жестоко избит ударником. Солист при виде этого решил бросить сольную карьеру. Погоду обещали ясную, долговременные снегопады, температура плюс двадцать-двадцать четыре градуса по Цельсию. Предупреждали о возможности резких перепадов давления в верхних слоях атмосферы. Давно не читавший газеты, Андрей был страшно заинтригован последними событиями у себя в городе. Но время поджимало, через час должен был заехать Виля, и Андрей, наспех накинув кожанку, побежал в гараж, а точнее в подземный комплекс "Стартер". В голове кружились воспоминания о былых приключениях, о бесконечных располовиниваниях движка у Минска, о катаниях наперегонки под грозные взгляды гаишников. Дверь в комплекс была открыта. Внутри стояли ребята и, извергая матерные тирады, ремонтировали Четыреста Двенадцатый Москвич.

— Здорово, Санек, Юрок, Серега. В чем дело?

— О, Дрюша, деревенщина, бросил нас, а мы вот мучаемся с этой клячей, — закричал Саня.

— Ну ее на хуй!! — поддержал Серега.

— Это не Москвич, а Леонид Ильич, — добавил Юра, — Дрюша посмотри!

Андрей стал рассматривать узлы у двигателя. Весь перепачкавшись в масле, он не нашел ни каких явных недочетов. Нахмурившись, он спросил:

— А в чем собственно поломка?

— Колесо спускает, — хором выпалили парни.

— Ставьте запаску, — посоветовал знаток, — я сейчас всегда так делаю.

— Какая запаска может быть на Яве?

— Да я про Мерс.

— Про какой Мерс?

— А, это длинная история, в следующий раз расскажу, вон, кстати, слышите, это он едет, ну ладно, я пошел, пока.

Ребята вышли на улицу и удивленно смотрели, как Андрей спокойно садится в огромную машину, напоминающую передвижную квартиру. Под восторженные крики братвы, машина тронулась с буксами и помчалась в деревню, где располагался колхоз "Путь к Ленину".

Андрею было немного грустно расставаться с родными, друзьями, но ожидание встреч перекрывало эту грусть. Он знал, что увидит там Галю и семью Чиркашиных, Игоря и, конечно же ту самую, маленькую ростом и с веснушками Таню. Андрюха представлял, как та кинется к нему на шею и произнесет пламенную речь по поводу их долгой разлуки. "Да, кстати, Ксюша послезавтра приедет…" Андрей оживился. Ему хотелось вновь послушать ее игру на фортепьяно, да и не только. Она внешне была стройна и элегантна, словно зная свое происхождение, пыталась выглядеть соответствующе.

За тонированным стеклом Мерседеса светило яркое солнце. В салоне было очень жарко, и Андрей снял кожанку. За окном простирались бескрайние поля, огромные просторы нашей Родины. Вдали виднелись маленькие, бедные деревеньки, так похожие на ту, куда ехала роскошная машина. Справа Андрей увидел рассекающий по полю комбайн. "Подъезжаем" — подумал он и, действительно, вскоре показался мост через местную речку, а за ней и деревня, куда ехали Вилен и Андрей. Под мельканием вымпелов и флажков односельчан, машина пронеслась по проселочной дороге прямо к коттеджу председателя. Остановившись на траве, в метрах трехстах от ворот, они вышли из машины. Снова свежий деревенский воздух, снова бескрайние просторы! Андрей сел на траву и закурил ЛМ. Виля стоял рядом и не скрывал удовлетворения по поводу возвращения в родные края.

— Андрей, как тебе Ксюша? — спросил он.

— Приятная девушка, она на каком курсе в муз училище?

— На четвертом, на будущий год заканчивает, как вернется

из академического отпуска. Корни в жизнь.

— Мне очень понравилась ее игра на пианино. Вам, наверно, часто приходится ее слушать, я вам завидую.

— Да, играет она хорошо, будто с корнями в музыке. Теперь и ты, надеюсь, будешь чаще совать корни в мой дом. Она интересовалась тобой, спрашивала о тебе. Да, самое главное! Послезавтра на работу. Должны привести грузовики наши закоренелые поставщики, наверняка поломанные на корню, так что придется попотеть, почесать корни.

— Ладно, Вилен Ульянович, меня Таня ждет!

— Беги, кореш, покажи ей свой корень!

Эротические рассказы на Ero-Rasskaz.ru

Андрей быстро направился к своему маленькому деревенскому дому. Кусты, заборы, калитки мелькали одна за другой, пока не показалась знакомая скамейка. На ней сидела его любимая девушка и казалась неподвижной. В руках ее виднелась маленькая книжка, с виду напоминающая детскую сказку. Андрей подходил все ближе, но девушка была так увлечена чтением, что не заметила его приближения. Андрей подошел к ней вплотную и присел возле нее на корточки. Девушка вновь не шелохнулась.

— Таня… — очень тихо прошептал парень.

— Андрей! — воскликнула Танюха и, бросив в сторону книгу, бросилась ему на шею. Подхватив любимую девушку на руки, он закружил ее прямо на проселочной дороге. Он хотел поначалу немного возмутиться Таниной невнимательностью, дескать любимого и не заметить, но страстный поцелуй заставил забыть свои претензии. Неудержимо целуя Таню, Андрей и не думал отпускать ее. Два дня были как сто долгих лет одиночества. Все так же с сокровищем на руках, Андрей вошел в дом и направился в сторону кровати. Протяжное Танино "У-у-у!" — свидетельствовало об ее благосклонности к данному смелому порыву. У Андрюхи не было времени на любовные игры, на подготовку, он хотел лишь скорее заполучить эту девушку и, уложив на лопатки, победить в любовной борьбе. К состоянию Тани подходило лишь одно слово, она обалдела. Словно дикий медведь накинулся на нее и хочет растерзать бедную девчонку, несмотря на все ее стоны. Но она была не против такого хода событий. "Пускай он врывается в меня словно шальным копьем, пускай его движения не столь элегантны и изысканны, но первым делом он бросился на меня, а не на еду или еще что-нибудь, значит любит, значит все хорошо…" А Андрей, произведя залп из главного орудия, положил конец любовной битве. Танюха была капельку недовольна, ей хотелось, чтобы мужчина продолжал наступление, но что поделать, так уж они устроены, что огонь открывают не в начале битвы, а в конце.

Андрюха, страшно довольный, перевернулся на спину, и Танюха тут же вскарабкалась на него, как обычно, положив голову ему на грудь.

— Дрю-ю-ю-юш, — протяжно начала она.

— Чего?

— Я люблю тебя больше всех на свете.

— Я знаю, — лениво ответил Андрей.

— Вернее, ты не понял. Мое чувство самое сильное на свете, надеюсь, и твое. Мы с тобой идеал.

— Откуда ты знаешь, Танюш?

— Я видела прекрасный сон. Как бы тебе объяснить, во общем, это был, будто, не сон, я мы с тобой пятьсот лет назад.

— Ух, интересно, и что там произошло?

Андрей решил подыграть девчонке, идя на поводу у своего любопытства.

— Я была принцесса, а ты Князь Автомеханического Княжества.

— Еха! — и Андрей стал слушать еще внимательней.

— Ты пришел ко мне и сразу попросил моей руки. Я там была девственницей и, конечно же, засмущалась. Ты ляпнул про какие-то пять тысяч километров.

— Вот это да!

— То есть?

— На Волгах ставят ограничители в карбюратор, которые через пять тысяч километров пробега снимают на станциях техобслуживания.

Их "целками" в народе называют, это что-то типа "машина

на гарантии". А ты то откуда это знаешь?

— Сейчас только узнала, ты рассказал.

— Ладно врать, так не бывает.

— Честно, Дрюш, не обижайся. Ну вот, потом мы поскакали в лес и ты там меня обесчестил, в хорошем смысле слова. Но самое главное, я узнала, что раз в пятьсот лет встречаются Андрей и Таня и у них рождается настоящая, чистая любовь. Идеал любви. Мы с тобой, Дрюша, как раз и есть те парень и девушка, которые сотворили в настоящем это милое чудо. Видимо, есть какой-то бог, раз соединил нас с тобой, разжег искорку любопытства до огромного пожара любви. Мне очень приятно, что все так вышло… Через пятьсот лет вновь встретятся Андрей и Таня и бкдут также любить друг друга, но, конечно, все будет по-другому. Наверное здесь будет город, высотные дома, какие-нибудь межпланетные космостоянки. Ах, как жаль, что мы не доживем до того времени и умрем задолго до того светлого царства.

Танюшка вдруг расплакалась и крепко обняла Андрюху за шею.

— Успокойся, милая, это был всего лишь сон, а ты загрузилась…

— Нет, это был не сон!! — сквозь слезы прокричала Таня, — я верю в то, что это было нечто большее!

Таня начала потихоньку успокаиваться и вновь заговорила.

— Также я узнала, что раньше наша деревня называлась "Татьяновка" и это название придумал ты. Ты мне пообещал тогда, что построишь здесь деревню и назовешь в честь меня. Я найду того, кто помнит об этом и докажу, что права.

— Зачем тебе это, тебе мало того, что у нас есть? Не думай об этом, живи настоящим. У нас с тобой все хорошо, я могу обеспечить себя и тебя, да и в человеческом плане я, вроде, не грешу. Чего тебе еще надо?

Андрей начал потихоньку раздражаться.

— Я хочу найти объяснение тому, что меня тревожит, раскрыть загадку того сна. Согласись, что каждый человек хочет знать свое предназначение, иметь какую-то цель. Говорят "Хотеть — не вредно", я бы добавила "Хотеть не вредно, а полезно". Ведь только желая, можно чего-либо достигнуть, совершить. Вспомни Островского: "Нужно жизнь прожить так, чтобы потом не было больно за бесцельно прожитые годы". Они были великими и талантливыми, я же простая девчонка, и мне не дано писать книги, слагать песни, лепить изваяния, поэтому, дабы не стыдиться ушедших лет, я хочу лишь узнать о прошлом, нашем прошлом. Как тебе еще сказать, мой милый?

— Не знаю. Я, видимо, более технический человек, по крайней мере, я могу часами копаться в движке, ища причины поломок, устраняя всякие люфты и прочую дребедень. В любви же мне нужна лишь ты, безо всяких мифов и сказок. Нам хорошо вместе, и это достаточно, на остальное мне как то наплевать.

Таня нахмурилась.

— Как ты можешь так легкомысленно относиться к своим чувствам? Неужели ты не хочешь осознать, что ты избранник, единственный за пятьсот лет? Узнать, что ты вершишь судьбу любви, строишь пирамиду эроса, кладешь в нее очередной кирпичик. Может, в далеком будущем, когда Солнце остынет, а земля погибнет, люди, обладая мощнейшими научными познаниями, разгадают эту загадку, и мы с тобой попадем в их список, как древнейшие люди из двадцатого века. Автомеханик (давно забытая профессия) и швея (это, видимо, кличка…) любили друг друга в заброшенной деревне и прожили вместе долгую и счастливую жизнь.

Танюшка улыбнулась.

— Может, мой сон и был навеян из будущего, давая мне знак. Дескать, держись, Таня, ты не просто так живешь! Возможно, по крайней мере теперь, я знаю свое предназначение в жизни и отдам всю себя во имя блага. Извини, Дрюш, за нескромность, он я и раньше чувствовала, что предназначена для чего-то светлого и большого.

"Она с ума сошла…" — думал Андрей. "Надо будет с ней впредь помягче, поосторожней." Он хотел доказать ей, что это лишь сон, но в голову ничего не лезло. Трудно спорить с девушкой, со слезами отстаивающей свою позицию. Но ему хотелось переубедить ее, успокоить.

— Танюша, в пятнадцатом веке не было Автомеханического Княжества.

— Я тоже так думала, но ведь подобные вещи совершаются по воле кого-то сверху. То что мы не можем объяснить, сразу же беззаботно относим к божьей милости. Я не знаю, откуда Автомеханическое Княжество, значит тут не обошлось без всевышнего. Может, мой бог решил пошутить над нами, Дрюша. Он у меня такой непредсказуемый!

Танюха рассмеялась. Андрею показалось, что она прикалывается.

— А впрочем другие версии тоже могут иметь место в этом случае. Я сама еще толком не разбиралась, но у меня еще вся жизнь впереди, и я обязательно докопаюсь до истины, чего бы мне это не стоило. Согласись, это так любопытно, тут невозможно усидеть на месте, хочется все выяснить. Дрюша, здесь в деревне живет один старик, дед Иван, сходим к нему вечером?

— Зачем? Танюха, брось. Так он нас и ждет! Он вряд ли нам поможет.

— Ну пожалуйста, составь мне компанию!

— Ладно, но обо всем ему не рассказывай, держи свои мысли при себе.

Таня положительно кивнула. Успокоившись, она накинула домашний халат и пошла готовить обед, а вернее полдник, судя по времени. Андрей, чтобы как-то отвлечься, взял со стены гитару и стал тихо бренчать что-то невнятное. Ему вспомнилась Ксюша, с каким старанием она играла на фортепиано, как хотела подчеркнуть свое знание музыки. У нее, наверно, полно друзей, подруг. Они тоже все такие же изысканные и утонченные.

"Познакомиться бы с ними," — думал он, "но на какие темы я смог бы с ними говорить? Передаточные числа у Явы? Система зажигания к Мерса? Им это не интересно, они студенты престижных Вузов, их конек — юриспруденция, компьютеры, международные отношения. Им не интересно разговаривать с автомехаником, пусть даже с таким, как я."

Он отложил в сторону гитару и взял со стола листок бумаги и карандаш. Минут через пятнадцать Таня громко оповестила весь дом о грядущем обеде, а Андрей в ответ показал Тане листок бумаги.

— Это я? — восхищенно воскликнула она.

— Не знаю, вроде ты.

— Спасибо, Дрюш, ты неплохо рисуешь.

— Когда я учился в школе, то много рисовал комиксов про авто гонщиков. Среди них были мои друзья, так что невольно приходилось хоть как-то передавать портретное сходство.

Ложка щей прервала школьный рассказ Андрея. Насытившись, выпив кружку крепкого чая, Андрей почувствовал удовлетворение и отправился спать. Сон его продолжался недолго, неугомонная подруга будила его, чтобы идти к деду. Андрюха вновь стал отпираться, приводить кучу аргументов против, но все было безуспешно, Таня настаивала на важном, по ее мнению, визите. Андрей медленно встал, и они вышли на улицу.

— Ты хоть знаешь где он живет? — спросил Андрюха.

— Да. Он редко выходит на улицу, ему тяжело ходить, старик все таки. Но я его видела несколько раз около его дома. Как бы я хотела, чтобы он нам помог.

На улице было практически ничего не видно. Вот в окошке зажглась спичка, значит рядом дом Чиркашиных, из сарая валит дым — Игорь с гопотой курят план. А следом виднеется заколоченный дом, там сейчас нет никого, хозяин покинул деревню. Тихо. Нечего делать без света, телевизор не посмотришь, магнитофон не послушаешь. Холодильник, и тот можно использовать только с качестве мебели. Большинство спят, а оставшиеся отчаянно борются с беспощадной сонливостью. Но Танюха, неугомонная проказница, и не думает заключать свое тело в покой. Она молчит, но если бы мысли могли издавать звук, то деревню бы пронзил громкий крик взволнованной девушки.

Наконец Андрей и Таня зашли во двор маленького дома и вежливо постучали в дверь. Ответа не было. Стук повторился. Через пятнадцать секунд донесся тихий старческий голос.

— Заходите, открыто.

Андрей открыл дверь и пропустил вперед Таню. Они вошли и сели на скамейку возле стола. Старик лежал на кровати.

— Андрей это ты?

Андрюха обалдел от такого начала, Татьяна тоже сидела недоумевая.

-Ты вырос, — медленно продолжил старик, — скучаешь по бабушке?

— Конечно дедушка Иван, — жаль, что приехал я сюда не к ней, а как бы после нее.

Наступила минутная пауза. Старик сел и достал из кармана табаку. Медленно скрутив самокрутку, он показал жестом, что просит огоньку. Андрей достал зажигалку, и старик закурил.

— Я помню тебя младенцем… Потом ты уехал… Приезжал как то… Не помню уже, — он закрыл лицо руками и начал кашлять. Андрею стало неловко, вроде как завалились без спроса, но с другой стороны ему захотелось помочь бедному старику. Иван утих и после паузы снова заговорил.

— Мы с бабушкой твоей часто пили чай… Ты бегал под столом… Баба вера любила о тебе рассказывать… Ты был маленький и толстый… Смешной такой .

В разговор вступила Татьяна.

— А меня вы помните? Я Таня Ромашкина.

— Нет внучка, я тебя не помню… ты новая в нашей деревне.

— А вы не помните, как она раньше называлась?

Последовала длинная пауза.

— Как то в юности я говорил с местным лесником и он мне сказал тогда… забыл… как же…

Старик снова закашлял.

— На что было похоже название деревни? — не унималась Танюха. Старик вдруг широко раскрыл глаза и уверенно сказал — На тебя!

Андрей не понимал происходящего, он даже немного обиделся на старика, лучше бы он ничего ей не говорил.

— То есть? — нахмурился он.

— Танино…. нет… Та…тьянка … нет . Татьяновка! Точно ребятишки "Татьяновка".

Андрей совсем притих, а лицо Тани засветилось яркой улыбкой. Иван увидел это и тоже улыбнулся. Казалось, они нашли общий язык.

— Дедушка Иван, а вы не знаете в честь кого была названа деревня?

Старик надолго задумался.

— Нет Танечка, не помню… Мы историей не занимались… Мы пахали, да фашистов били… Историю надо учить, а мы лишь боролись.

Лицо старика стало грустным.

— За что боролись, на то и напоролись…

Он снова замолчал.

— Вы заходите ко мне ребятишки, а то одному тошно тут…

— И Верки твоей, Андрей, нет… Бабушки.

Дед лег и закрыл глаза…

-Пусть спит, — шепнула Таня, и они тихо вышли из дома. Андрею тоже хотелось спать, и он шел с единственной мыслью — завалиться на кровать. Они постояли минут пять около калитки , посмотрели на ясное звездное небо, и Андрей пошел было в сторону дома, но Танюшка, схватив парня за руку, усадила рядом с собой на скамейку, что стояла возле забора.

Андрей, прислонившись к нему, безразлично глядел в даль, где в километрах трех отсюда проходила автострада и светились фонари. Таня же грустно глядела на звезды. Андрей посмотрел в ее сторону и увидел что у нее влажные глаза, а на румяной щеке величаво устроилась крохотная слезинка.

— Танюш, милая, что с тобой?

Вместо ответа девчонка уткнулась ему в грудь и начала тихо плакать. Андрей легонько поднял Танин подбородок и нежно провел пальцем у нее под глазами, тем самым, вытирая ее слезы.

Взгляд Андрея повторил вопрос.

— Я боюсь Дрюша, что то не так.

— В чем дело?

— Я должна все разузнать. Узнать о том, что же случилось здесь пятьсот лет назад. Должна быть какая-то летопись, которая хранит те далекие события. Не могло же все забыться в конце концов. Дрюш, а ведь нас тоже не будут помнить через пятьсот лет, — и после паузы, — если мы не вспомним тех, кто были здесь до нас. Ты умираешь, вначале по тебе все плачут, оставляют водку с хлебом и сигареткой, потом грустно вспоминают, затем изредка, а потом, то есть лет через сто… Все. Ты забыт, тебя никто не вспомнит, ты как будто и не существовал. Кладбище, где ты похоронен, все перекопали и построили большой и светлый город, где живут люди, которые также умрут и будут забыты теми, кто встанет на их место. Так вот, Дрюш, мне кажется, что если мы вспомним тех князя и принцессу, то бог, с свою очередь даст нам бессмертие в памяти людей.

— Идем спать, Танюш, утро вечера мудренее.

Обнявшись, они вошли во мрак бревенчатого дома и медленно легли на мягкую кровать, маленькое и уютное гнездышко их любви.

Утром первые лучи солнца, своенравно пощекотав Андрея, вывели его из сонного состояния. Проснувшись, он хотел поцеловать подругу по привычке, но ее не оказалось рядом.

"Наверное проснулась уже," — подумал обделенный парень и увидел листок бумаги на столе. Аккуратным почерком было написано.

"Дрюша, я уехала в город по делам на два — три дня. Извини, что не предупредила, боялась будешь отговаривать. Люблю тебя, скоро вернусь, твоя Таня."

Андрей нахмурился.

"Ни хуя себе, конечно стал бы отговаривать."

Он вышел во двор и увидел у сарая "Яву". Сев на нее, он стал изображать, будто едет в автогонке, решается судьба кубка мира. Из-за забора донесся громкий смех. Андрей узнал его — это была Галя. Он весело соскочил с мотоцикла и подлетел к потенциальной фотомодели.

— Доброе утро, красотка, какими судьбами?

Галя еще шире открыла глаза и, словно школьник на экзамене, сбиваясь, заговорила.

— Вилен Ульянович послал, сказал, что Ксения приезжает сегодня вечером, зовет на банкет в ее честь.

Андрей вскрикнул от радости.

— Ништяк, мне как раз делать нечего сегодня, так что приду, обязательно.

— А где Таня? -шепотом добавила Галя.

— В город по делам умотала.

Лицо Гали оживилось.

— Скоро в городе будет смотр абитуриенток в школу мо-

дельерш, я уеду скоро… Скучать будешь?

— Не знаю, — замялся Андрюха, — наверно буду…

— Навестишь меня?

— Да, конечно, Галя, приеду, навещу.

Галя замялась, словно желая сказать еще что-либо, но, видимо, не решилась и весело, вприпрыжку, побежала прочь. Андрюха вновь остался один и предвкушая скучный день, улегся на кровать. Его предчувствия все больше сбывались. Никто и не думал заходить к нему, а идти куда-то ему было тоже лень. Он отдыхал от впечатлений, событий, что наполняли его прошедшие дни.

Подобные дни ему были знакомы. Зимой, когда мотоцикл

спокойно дремал в гараже, Андрей часто оставался с ним наедине и проводил там много времени. Он мог часами забываться в спокойной, монотонной работе вытачивая запасной ключ, нарезая резьбу или просто настраивая электропроводку у "Явы". В более романтические минуты, он рисовал всякую чепуху, думая о чем-то постороннем. Он улыбался, когда к нему приходил какой-нибудь друг и начинал рассказывать о своих подвигах. Его душе была близка застывшая железная обстановка подземного комплекса. Спокойствие, душевный сон, тишина господствовали в пустом полумраке, являясь противоположностью праздности и веселью. В старших классах, шестнадцатилетний парнишка, любил приводить в гараж свою первую подружку. Андрей гордо расхваливал свой "Минск", прозванный сверстниками "Сипун", перед кареглазой брюнеткой, та понимающе кивала и просила помочь решить математику. Девчонка умилялась Андрюхиным усердием в области капания в

"Сипуне" и, делая серьезное выражение лица, уверяла парня, что он потенциальный чемпион мира по автогонкам. Клавиатурщик, напротив, не одобрял подобное увлечение, утверждая, что компьютер перевернет мир.

Андрей посмотрел на часы. Пол четвертого, пора идти к Вилену. Кое как перекусив, он стал собираться. Накинув свою куртку, он вышел на улицу, медленно отходя от полусонного состояния. Чем ближе он подходил к коттеджу председателя, тем четче он видел то, что весь дом обвешан плакатами типа "Корни в деревню!", "Ксюша, укоренись здесь!", "Встретим корнем в небо!". Андрей не понял последней фразы… У дома стояло несколько людей, один из них был председатель.

— Привет, кореш, вот моя семья! Это жена, Октябрина Авроровна, это сын Корней Виленович, а ее ты сам знаешь, — показал Виля и указал на прелестную Ксюшу. Та встала перед Андреем явно в надежде заполучить от Андрея поцелуй в щечку. Он усердно выполнил безмолвную девичью просьбу.

— Октябрина Авроровна, Корней, что-то я вас здесь в первый раз вижу.

— Ах, Андрей, — начала жена, — сын живет в Италии, выступает в опере, я временно живу в Москве, скучаю по мужу, но, что поделать, работа.

— Интересно, какая работа заставляет жить вас вдали от мужа?

— Я режиссер, мы снимаем фильм про парня, который отслужил в армии и его подругу, про их любовь.

— Лешка?

— Да!

— Я роман читал. Обалденный, мне очень понравился!

— Это современная классика.

К Андрею подошла Ксюша.

— Похожи мы на них?

Виля засмеялся.

— О, да, как два корня одной корневой системы!

Андрюха обнял девчонку за талию и состряпал рожу, как на древних семейных альбомах. Сзади подошла Галя и легонько пощекотала Андрюху, тот резко повернулся. Лицо Гали выражало крайнее недовольство и некоторое смущение. Она поправила медленным жестом прическу и, вздохнув, пошла в дом. Ксюша, увлеченно смотря на парня, ждала от него дальнейших действий. В этот момент председатель сделал ораторский жест и пригласил всех в дом. Андрей взял партнершу под руку и грациозно повел по мраморным ступенькам крыльца. Стол напоминал огромную площадь, заваленную продуктами. Элитарные вина, дорогие кушанья, приготовленные в заморском стиле, и многое другое украшали стол председателя колхоза "Путь к Ленину". Когда все расселись, Вилен Ульянович взял бокал и начал говорить первый знаменательный тост.

— Друзья, мы собрались здесь, чтобы отметить приезд моей любимой племянницы. Здесь сейчас находятся мои самые близкие люди, за которых я корень всем оторву! Месяц назад мой кореш Андрей приехал сюда и, как видите, укоренился, стал человеком на прочном корню. Выпьем за то, чтобы Ксения также нашла свое место здесь, завела новых друзей, во общем оплела корнями нашу богатую корнями землю!

Ксюша посмотрела на Андрея, тот усердно пил шампанское, и тоже выпила свой бокал. Началось бурное застолье с веселыми рассказами и шутками. Корней рассказывал о своих гастролях по Европе, о том, какие арии он исполняет, приводил примеры. Андрей спрашивал, есть ли там "АЭМ", что вызывало у известного баритона Европы. Галя верещала про размеры женского тела, стандарты модельерш, затем перешла на выкройки. Но главное — все усердно бухали. Андрей почувствовал, что если он сейчас не встанет, то через пару рюмок этого не произойдет точно. Он вышел на балкон и закурил. В голове стоял шум, как в переполненном троллейбусе. Вид был, как будто с колокольни, но колокола, к счастью не было. Ему очень понравился этот вид, так не похожий на те, что он привык лицезреть в городе. Вдруг Андрей почувствовал, что чьи то руки, на вскидку женские, медленно стали обхватывать его, словно тиски. Андрей развернулся и с трудом сфокусировал взгляд на нескромной девчонке. Такой же хмурый взгляд был и у ее глаз.

"Вроде Ксюша", — подумал Андрей и тоже обнял девчонку.

— Андрей, мне плохо, я умираю, — с трудом сказала она и

клюнула ему в грудь.

"Где-то я уже это слышал…" — подумал он.

— Не умирай, Ксюш, еще вино не кончилось. Мы еще погуляем с тобой, угу?

Вместо ответа Ксения подняла голову, вопросительно глядя на парня и замерла в ожидании. Андрей смотрел на нее, словно на партнершу в бальном танце. Сквозь круговорот вина в голове, он видел ее маленькие губы, накрашенные серебристой помадой. Их лица все приближались друг к другу, Андрей ощутил ее ровное, чуть учащенное дыхание. Вдруг легкое, как бы невзначай, прикосновение их губ заставило Ксюшу вздрогнуть, она сильнее обняла парня и прижала к себе. Маленькое касание превратилось в страстный поцелуй. Вся помада с губ довольной девушки быстро растворилась во рту у Андрюхи. Андрей признался себе, что вкус ее губ отличается от того, что он привык вкушать. Он был менее выразительный, зато вкус помады был прекрасен. Андрей добросовестно, миллиметр за миллиметром изничтожил кропотливый труд девчонки в области косметики. Ее язычок был мягче Таниного, он словно сдавался без боя, предоставляя возможность противнику господствовать в женском лагере.

На балкон вышел Виля.

— Корень святой, что я вижу??

Молодые засмущались и, казалось, капельку протрезвели.

— Мать моя, корневая система, — председатель еле стоял, —

Андрей, подлый корень — искуситель, теперь ты должен жениться на ней, а то Мерс не дам, будешь на "Яве" корни считать. Андрей весь покраснел, но за него впряглась Ксюша.

— Дядя Вилен, это я его совратила, он упорно сопротивлялся, но было бесполезно.

— За это надо выпить, а то корень отсохнет.

Они сели за стол, и праздничная фиеста продолжилась. Андрей все больше и больше терялся и уже совсем не соображал. Снова чьи-то жаркие губы, Какие-то песни из другой комнаты, темнота, голоса, все… Андрей упился в жопу.

Под утро страшная головная боль заставила Андрея проснуться. Незнакомая комната, незнакомая обстановка. Он попытался встать, но попытка не увенчалась успехом, в голове шла Куликовская битва. В комнату вошла смурная Ксюша и села рядом с Андреем.

— Проснулся?

— Ага!

— И я только что… Теперь я точно умираю, — еле выговорила она и свалилась рядом с Андрюхой. Они оба обреченно смотрели на потолок, представляя из себя подобие двух трупов. Дверь открыла Октябрина Авроровна.

— Ах, детишки, видите, пить вредно. Вы не смотрите на этого толстого балбеса, одни корни на уме. Вы должны расти здоровыми. — Я вроде уже вырос…

— И я, — встряла Ксюша.

Октябрина поставила на стол две кружки молока и быстро удалилась.

— Ксюш, — начал Андрей, — че вчера было? Я имею ввиду нас с тобой.

— Не помню, Андрей.

— И я не помню…

Вдруг Ксюша взвизгнула.

— Что такое? — спросил Андрюха.

— Мы целовались, я вспомнила, ты даже притащил меня сюда, не знаю уж зачем и через минуту отключился.

— Батюшки. Вот те раз! Извини, если что не так.

— Все было прекрасно, ты хороший парень, только в музыке плохо разбираешься.

— А ты в мотоциклах!

Но сил спорить дальше не было, и они снова утихли. Из зала доносилось радио. Передавали, что страшный преступник, прозванный в МВД "Сливало", перешел на сейфы. Загадка в том, что злоумышленник не берет денег, а лишь свинчивает все гайки. Илья Ловушин выдвинул версию, что Сливало сказочно богат и что это лишь, как бы, разминка перед взятием Центробанка. Госдума все же отклонила закон о самороспуске, двести девяносто шесть "против" двести восемьдесят четыре "за", в ответ президент издал указ, предписывающий голосовать "за". Результат будет известен завтра. США отклонили предложение Киргизии создать единую экономическую зону.

Культурные новости были разнообразны. Появилась новая группа "Спиздить С", вся обработка песен сделана на синтезаторе. Клавишник бывшей группы ТДК утверждает, что его музыка словно влилась в творчество группы "Спиздить С", на сколько родным кажется ему их звук.

Спортивные новости. В матче команд "Презерватив" и "Лажа" случилась трагедия. Вратарю "Презерватива" оторвало руки. Причины расследуются. Нападающий "Лажи" Федор Тупорылов спутал голову защитника Петра Лоботрясова с мячом, пиннул и остался без обеих ног. В перерыве матча позвонили телефонные хулиганы и сказали, что на стадионе заложена бомба. Многочисленные наряды милиции были брошены на поиски хулиганов, но на стадионе раздался мощный взрыв. Причины так же расследуются. Милиция допускает, что взрыв как то связан со звонком. После матча на пресс-конференции Тупорылов заявил, что возможно скоро заложит бомбу на радиостанции. Внезапно радио затихло.

Андрей не вникал в слова, ему было не до этого, он лишь лежал и мучался вместе с Ксюшей от похмелья. Под окном сигналила машина. Продолжалось это минут двадцать, затем снова все стихло. Ксюша зашевелилась и, видимо взяв дистанционник, включила телевизор.

Выступал президент. Ксюша переключилась на второй канал. Интервью у президента возле здания туалета. Третий канал. Репортаж о рабочей поездке президента в магазин. Четвертый канал. Рабочий Миша Готовый делиться мыслями о президенте. Ксюша выключила телевизор. Бибиканье под окном возобновилось. Андрею хотелось встать, подойти к окну, кинуть в тех извергов что-нибудь потяжелее, но сил не было. Ксюшины электронные часы пиликнули два раза. Андрей лениво сообразил, что два часа дня. Ксюша, казалось, спала, он тихо встал, направляясь к окну. Во дворе стоял Москвич и трое его друзей. Увидев Андрея, они громко закричали.

— Выходи, мы что, зря бензин жгли?

Крики разбудили племянницу и та подошла к Андрею.

— Ба, да ты не один, а с биксой, вылазьте!

Ксюша вопросительно посмотрела на Андрея, тот в ответ лишь повел бровями.

— Это твои друзья?

— Да, они из города.

— Значит я бикса… — пробурчала себе под нос капельку обиженная Ксюша и отошла от Андрея метра на три. Он в ответ сделал приглашающий жест и отправился вниз, чтобы встречать своих друзей. Ксюша, постояв еще пару секунд, вдруг решительно заявила, что хочет пойти вместе с Андреем, тот не стал упираться. Пройдя сеть запутанных коридоров и комнат, они, наконец, вышли на улицу.

— Это Серега, это Санек, а это Юрок. Вы же имеете честь познакомиться с племянницей председателя, Ксюшей. Как вы меня нашли?

— Светка сказала, пошли на Мерсе кататься!

По их лицам можно было легко определить, что катание является основной целью данной поездки. Андрею было страшно в лом что-либо делать, но улыбка Ксюши плюс сверкающие в предвкушении глаза друзей, сделали свое дело — он согласился. Он лениво подошел к Мерсу и, открыв дверцы, уселся на заднее сидение. Вести машину он наотрез отказался. Ребята чуть-чуть подравшись, поспорив, все же договорились об очередности, и машина тронулась под восторженные крики городской братвы. Они наперебой рассказывали о своих подвигах, куражах, приключениях с подругами. Андрею было стремно говорить, что его подруга уехала и он с какой-то левой девчонкой, поэтому он слукавил, заявив, что рядом с ним сидит его подруга. Ксюша легонько ущипнула его в бок и тихонько шепнула

— Сначала бикса, теперь подруга?

Андрей подмигнул ей, что вызвало некоторое смущение у девушки. Но их дальнейшие разборки прервал громкий голос Юрка.

— Дрюша, мы организовываем панк-группу "Носки".

Ксюша сделала ужасно заинтересованное выражение лица. Юрок не унимался.

— Мою песню "Мою песню" слушает уже весь двор.

— Серьезно, — поддержал Санек, — он выходит и все слушают!

— Ну и как?

— Не знаю, близко бояться подойти.

— Какие там аккорды? — участливо спросила Ксюша.

— Ам и Дм!

— Фу, как примитивно! — воскликнула она, — ты, Юра, мог бы усложнить гармонию, добавить септаккорды, вставить репризы, переходы темпа с адажио на алегретто, звучало бы мило.

Юрок попытался что-либо ответить, но лишь вырвалось.

— А недавно я выучил третий аккорд Е. Он верхний такой, звучит клево, покажу тебе, Дрюша.

— Я его уже знаю, только он второй!

Ксюша хотела, казалось, задушить двух негодяев, посмевших не разбираться в таких элементарных вещах, но, взял себя в руки, тихо спросил у соседа:

— А почему тебя Дрюшей зовут, я тоже хочу!

— Зови, я привык, не имею ничего против.

— Дрюша и Ксюша — очень созвучно, — заметил Серега.

Ксюше это сравнение, вроде, понравилось и она, успокоившись, положила голову на плечо Андрея и замолчала.

Катались они до темна, рассказывая разные истории, анекдоты, в общем веселились. Когда солнце пощекотало небосклон, они вспомнили, что их дома, наверное, ждут. Они завели Москвич как раз в момент, когда розовый круг наполовину укрылся в окопе горизонта. Подняв страшный шум и пыль, они понеслись в город. Андрей и Ксюша остались одни наблюдать закат.

Они медленно шли вдоль берега реки, кидая камешки в речушку, похожую на большой ручеек. Дрюша закурил свой ЛМ и, пуская дым колечками, многозначительно смотрел вдаль. Они подошли к серому камню, покоящемуся прямо на берегу в метре от воды. Андрей сел на него и протянул даме руку. Та покорно согласилась, сев рядом. Сигарета тлела на ветру, оставляя хозяину лишь бесполезный фильтр. Темнело не на шутку.

— Дрюш, ты часто бываешь здесь? — спросила она после продолжительного молчания.

— Нет, изредка. Все как-то времени нет посидеть, подумать, помечтать…

— О чем? — спросила Ксюша с неожиданной нежностью, что Андрею невольно захотелось обнять эту маленькую музыкантку.

— О разном. Тебе тоже, мне кажется, в городе не приходится сидеть вот так же на природе и в полной тишине.

Ксюша посильнее прислонилась к Андрею.

— Нет, я в постоянной суете с учебой, репетициями. А вот посидеть как-то не удается… Спасибо тебе за этот день и вечер. С тобой мне хорошо, спокойно.

— Ты проста и в тоже время загадочна. Ах, Ксюш, ты извини, но мне немного жаль что у тебя такая жизнь.

Подул свежий ветер и растрепал Ксюшину прическу. Ее волосы попали на лицо Андрея, заставив его сморщиться. Ксюша поправила волосы.

— Я понимаю о чем ты. Я "строю карьеру", как говорят мои родители, времени на такие вечера, как сегодня просто нет, да и по-моему и не бывает.

Ксюша положила руки себе на коленки.

— Может и будет время… Ты не пропадай и будет, ладно?

Как он мог отказать ей в такую минуту? Он заключил ее личико в объятья своих ладоней и приблизился к нему вплотную. Ксюша чуть приоткрыла ротик и замерла, не дыша. Андрей слегка коснулся губами ее губ и нежно, аккуратно поцеловал девушку в оба уголка рта. Ксюша, глубоко вздохнув, улыбнулась и снова поправила, успевшую вновь растрепаться, прическу, если прической можно назвать распущенные волосы, вьющиеся на апрельском ветру.

Ксюша, как успел заметить Андрей, к его удивлению, не вытворяла ничего навороченного со своими волосами, хотя всегда была элегантна в одежде. Ему показалось, что она старается в одежде показать себя, пусть и в ущерб моде. Ну кто сейчас носит длинные светлые плиссированные юбки, да блузки с глубоким декольте? Пожалуй мало кто. Она была очень доверчива, даже в чем-то наивна. Андрей сразу приметил это, ни разу не услышав от нее вопроса о наличии к него девушки. Боялась? Искренне верила, что раз целует на закате, значит все хорошо, мой, нравлюсь? Андрей в чем то не понимал ее. Наученный горьким и сладким опытом, он стал осторожным в чувствах, но открытым во внешних проявлениях, что, впрочем, с месяц назад, не помогло и он…

Андрей вдруг вспомнил о Тане и чуть прищурился, как бы делая передышку. Пора было идти домой, но, в тоже время, расставаться с Ксюшей ему в данный момент не хотелось, поэтому он учтиво предложил ей зайти по пути к нему домой. Она не стала отпираться, а вежливо согласилась, подав руку в ответ на приглашение.

Они пробрались сквозь темноту к небольшому частному дому, где жил Андрей. С Таней. Ксюша была удивлена скромностью и простотой обстановки этого дома. Тут не было того размаха, что был присущ коттеджу председателя. Какие-то книги лежали на полках, и Ксюша взяла одну из них.

— Твои? — спросила она. Андрей не имел никакого представления об их содержании, но сказать, что это книги его подруги, живущей здесь, но был не в силах. Поэтому он просто ответил, что мать дала ему их в городе так, для просвещения.

— Дрюш, ты увлекаешься восточной культурой?

Андрей удивился, откуда подобное у Тани.

— Давно когда-то.

— Восточная культура — это действительно благодатная почва для размышлений. Не логика, но чувства, не богатство, а мудрость, мудрость, переходящая от поколения к поколению не через учебные заведения, а из уст в уста, от учителя к ученику.

Андрей кисло посмотрел на Ксюшу.

"Второй королевы философии мне только не хватало."

— То, что ты сейчас сказала, это ты что, на ходу придумала?

— Что ты, Дрюш, я же книжку читала, вот она, посмотри.

"Пронесло", — подумал Андрей и, явно успокоившись, предложил Ксюше чаю.

Было сразу заметно, что ей все подобное в диковину, ее взгляд блуждал по стенам, предметам, что наполняли этот дом. Привыкшая к роскоши, она терялась среди обыденных предметов. Но они были не главным, что приковывало Ксюшино внимание, она увлеченно смотрела на парня, что сидел напротив. Сделав очередной глоток, она спросила:

— У тебя такие интересные книги, на разные темы, гляжу, как ты успеваешь все это читать, осмысливать?

Андрей вновь задумался над ответом. Он представил, что бы сказала сейчас Таня, если была бы рядом.

"Ничего бы, поди, не сказала, а врезала бы мне и прогнала Ксюшку… " Он все же собрался с мыслями и выпалил на одном дыхании:

— Мне интересно то, что не понятно, что заставляет искать меня причины, объяснения. Счастье познания в невозможности, безграничности. Нет абсолютных знаний, есть глубокие знания. За это я люблю подобные книги.

Глаза Ксюши можно было смело обводить циркулем, правда и Андрей был в аналогичном состоянии.

"Это не я сказал…" — промелькнуло у него в голове. Ксюша, допив сладкий напиток, прошлась по дому и села на кровать. Андрей пока убирался на столе.

— Кто такая Таня? — спросила племянница.

Андрей с испугу чуть не выронил кружку, он понял, что все пропало, что сейчас будет скандал. Решив играть до конца, он тихо ответил:

— Подруга моей сестры…

Ксюша практически не отреагировала, она даже не смотрела в его сторону, рассматривая дарственную надпись на одной из книг.

— А у тебя, Дрюш, подруги нет, правда?

Андрея задело слово "правда", оно говорило о неравнодушии девушки. Ксюша говорила с надеждой, надеясь получить конкретный ответ. И он был дан, Андрюхе не хотелось разочаровывать это юное создание. Ксюша сидела на диване не дыша, словно переваривая услышанное. Андрей сел рядом и погладил девчонку по плечу. Та вздохнула и подалась навстречу так, что Андрей крепко ее обнял. Воцарилось молчание такое, что можно было услышать тиканье Ксюшиных часов. Андрей медленно перевел девушку в партер, но попытка раздевания была встречена в штыки. Ксюша заявила, что не готова к этому, что ей надо быть уверенной в своих чувствах. От этих слов уже Андрюха стал понемногу грузиться. "Выходит, я ей понравился, раз она говорит о серьезности каких-либо чувств." Он посмотрел на Ксюшу, та сидела довольная, словно выучила новый музыкальный термин. Она взглянула на часы и обнаружила, что ей пора домой. Андрею ничего не оставалось, как идти ее провожать. В темноте, ориентируясь на одинокий свет председательского коттеджа, они дошли до цели. Чмокнув девчонку в обе щечки, пожелав спокойной ночи, Андрей потихоньку поплелся домой.

Гуляя в гордом одиночестве, он впервые почувствовал, что ему надоел его частный дом. Хотелось чего-то большего, пусть и не как у Вилька, но все таки более стоящего. Андрей всегда не любил однообразие. "Жениться на этой примадонне, и все проблемы долой" — думал он, но по ходу мыслей вспомнил о Тане. "Может это от того, что ее нет рядом? Тоска, зеленая тоска жить здесь без нее, без любимой… " Андрюхе страшно захотелось увидеть ее, поговорить, обнять. Он чувствовал, что сходит без нее с ума, что лишь Ксюша дает некоторую отдушину всепоглощающей тоске. Андрей открыл калитку и вошел во двор. Из за дома доносились трели сверчков, давая знаки о своем присутствии. Андрей не мог отделаться от грустных мыслей о Тане, он ругал ее за отъезд, винил ее с своей тоске. Ругая же, он признавался, что любит, что хочет ее скорейшего возвращения, скорейшего поцелуя и скорейшего "Милый, теперь я буду всегда с тобой…" Он вспомнил о книгах, что читала Таня теперь Андрей начинал понимать причину ее образованности. "Наверняка это малая доля того, что интересует Танюшку, она знает гораздо больше, она любит узнавать. Мне далеко до нее… Где она?"

Андрей взял книги с полки и решил вскользь пролистать, чтобы иметь общее представление об интересах подруги. Он зажег свечу, устроился поудобней и стал медленно погружаться в мир в другой мир, мир Танюшкинских знаний и увлечений. Ночь, все более укутывая в свои объятья, заставляя закрывать глаза, не позволила парню вникнуть в книги подруги. Минут через пятнадцать он заснул крепким сном.

Утром, наполовину выспавшийся, он вынужден был просыпаться, чтобы идти на работу. Андрей наспех приготовил завтрак, и поев, быстро пошел на работу, накинув свою кожанку.

Утро было прохладным и туманным, создавалось ощущение загадочности, будто природа, побаловав нас солнечными деньками, готовилась к чему-то страшному и продолжительному. Копаясь в движке комбайна и поглядывая на улицу, Андрея все больше одолевала тревога, слабая, но не прекращающаяся. Но к обеду солнце выглянуло из-за горизонта, и мысли сами собой улетели прочь, больше не было повода грузиться. Комбайн завелся, исправная свеча давала искру, и Андрюха поехал в поле, вроде как на тестирование агрегата. Он чувствовал, что это ему надоело, ощущалось однообразие, хотелось чего-то нового, большего.

Поставив обратно починенный комбайн , он направился к дому председателя, в надежде встретить там Ксюшу. Она сидела во дворе и что-то писала на нотах.

— Привет, Дрюша, как спалось?

— Да так, неплохо, уснул поздно…

— Обо мне думал, правда?

"Как часто девчонки повторяются", — подумал Андрей.

— И о тебе тоже…

— А еще о чем?

— О любви, — спонтанно ответил Андрюха и сам обрадовался остроумности сказанного.

— Ах, Дрюша, я догадываюсь о чем это ты, я тебе, наверно, очень понравилась, ты даже хотел со мной любовью заняться, но как бы это сказать… Я не готова, для меня это все в первый раз, я постоянно не знаю, что сказать, как вести себя в некоторых ситуациях. Дрюш, ты мне тоже очень нравишься, я так же перед сном думала о тебе, так что, если ты всерьез считаешь меня своей подругой, то не ошибаешься. Я хочу, чтобы у нас все было хорошо.

"Этого только мне не хватало" — подумал Андрей, внезапно став другом.

— Кстати, завтра утор я уеду на день в город, у меня репетиция в оркестре, поехали со мной, я давно хотела просветить тебя в области музыки.

Андрей, к собственному удивлению, был очень рад предстоящей поездке и, не думая, согласился. Следующие пол дня они провели вместе: с грустью проводили Октябрину и Корнея, посмотрели видак, попили кофе, в общем сделали кучу полезного. Под вечер Вилен с Галей куда-то ушли, и Андрей с Ксенией остались одни в огромном доме, современном дворце. Андрей был молчалив, он разрабатывал стратегический план уламывания девчонки, но не успел, недоделанный, в сыром виде, он начал воплощаться в жизнь. Дело в том, что Ксюша, видя задумчивое и романтическое настроение парня, смело села рядом с ним на кровать и посмотрела в глаза проникновенным взглядом. Конечно, планы были сразу все позабыты, и сменились страстным поцелуем, что наградил, в ответ на взгляд, Андрей Ксюшу. Ощущая на себе ее бурную реакцию, Андрей аккуратно уложил ее на мягкую кровать, нежно гладя девушку за ухом, да по волосам, как мурлычущую кошку. Это была настоящая кровать! Внешне она напоминала полигон для учений, о мягкости же говорило то, что их фактически не было видно, настолько они погружались в мягкую пучину матрасов. Андрею нравилась непосредственность девчонки, он, ехидно улыбаясь, расстегивал маленькие пуговки на розовой блузке, в которую была облачена Ксюша. Она, страшно волнуясь, держала Андрея за руку, словно говоря, что в каждое мгновение может положить конец этому безобразию. Наконец, с пуговицами было покончено, оставалась лишь одна преграда — маленький кружевной лифчик. Андрей облегченно заметил, что застежка у него спереди, и его руки направились прямо туда. Ксюша сказала что-то невнятное, типа "М-м-у" и попыталась остановить нескромного парня. Но Андрюха успел ловко расстегнуть этот замок и, повинуясь содержательной женской просьбе, убрал руки прочь. Ксюша, осознав всю бесполезность борьбы, обняла Андрея за шею и чуть выгнула поясницу, подставляя свою грудь под неизвестные ласки мужчины. Тот, медленно подцепив кружевные оковы, скрывающие объект вожделения, обнажил пред своим взором его. Андрей посмотрел на Ксюшино лицо. Она лежала с закрытыми глазами, не желая видеть, а желая только чувствовать. Она легко гладила парнишку по волосам, поощряя его эротичные действия, но будучи в страхе перед неизвестностью. Андрей аккуратно прильнул губами к юной, истосковавшейся по ласкам, груди. Ксюша вцепилась в волосы Андрея, словно желая сделать его лысым. Андрей прогуливался губами возле самой

вершины, словно не решаясь подняться на нее. Легкие недовольные стоны донеслись из уст Ксюши, означающие в переводе "Ты че?" Мучитель понял это и заключил в объятья своих губ маленькое завершение груди. Ксюша резко выгнула поясницу и сказала что-то через нос. На его кончике у нее появились капельки пота, а грудь трепетала под старательными ласками соблазнителя.

За дверью с соседней комнате послышались шаги. Быстро поправив на себе одежду, молодежь приняла невозмутимые позы. Говорят, что быстрее всех одевается солдат по тревоге. Это ложь! Быстрее всех одеваются влюбленные при стуке шагов родителей! Дверь открылась, и в комнату вошел Вилен.

— Божье корневище, опять! Что, корни чешете?

— Мы разговариваем о физике ядра, — придумала отмазку Ксюша.

— Физика ядра, физиология корня, укоренение приапов, о чем вы еще разговаривали? Ладно, извините, что отвлек, Андрей, зайдешь потом ко мне.

"Пиздец!" — подумал Андрей, но сказал:

— Ладно.

Следующие пол часа его волновала лишь предстоящая встреча, он весь дрожал и скрежетал зубами. Наконец, тихо попрощавшись с Ксюшей, он направился на казнь. Вилен сидел в полумраке и пил кофе.

— Садись, кореш.

— Вы что-то мне хотели сказать?

— Да, и причем многое.

Андрей от страха сел.

— Я знаю, тебе нравится моя племянница. Ты ей тоже очень нравишься, она буквально бредит тобой, мечет корни. По моему закоренелому мнению, тебе просто необходимо не упускать ее. Вы с ней замечательная пара, в корне технический человек и духовно-культурный на корню. Зри в корень! Ее отец — депутат Госдумы, а значит, у тебя может быть все. Да и я не останусь в долгу. Уедешь в город, работа уже есть, сам знаешь какая, это тебе не корни рассматривать. Она замечательная, да ты и сам видел. Чаще смотри в корень — там твое счастье. Я надеюсь на тебя.

Андрей понял, что влип по уши. Отмазываться было очень опасно.

— Да, Вилен Ульянович, — нерешительно начал он, — но у меня есть подруга, я не могу просто так ее бросить.

Председатель нахмурился.

— А что она может тебе дать, кроме гнилых корней? Ничего. Она никто, обычная швея, таких миллионы, а ты же этила, ты мастер своего дела. Ксюша стоит немного выше тебя из-за своих корней, родословной, но это легко поправимо. Действуй, и обретешь счастье!

Андрей не на шутку испугался.

— Ладно, учту это, но ничего не обещаю, мне самому надо во всем разобраться.

— Хорошо. Просто, Андрей, помни, что счастье человека складывается из двух составляющих — любви и богатства. Насчет любви, не беспокойся, Ксюшенька ничем не хуже Татьяны, не пьет, не пропадает неизвестно с кем, а богатства смешно сравнивать! Все, что у нас есть, мы заработали честно, без каких-либо махинаций, корнеприкладства, так что наш капитал чист и в корне заслужен.

Андрей попрощался со сватом и направился домой, но по дороге решил зайти посидеть, покурить на речку. Потягивая горько-сладкий дымок ЛМ-а, от смотрел на отражение луны в воде.

"Вот, блин" — заиграла мысль у ночного визитера.

"Думал найти покой, а нашел какие-то идиотские проблемы. Влип я, по дурости, по беспечности. О чем я всю жизнь мечтал? О ништяцком мотоцикле. О большом доме и любящей жене. Мечтал о трудовых днях, тихий вечерах и любовных ночах. О большом ремонтном кольце и о маленьком обручальном колечке, о жадных, влажных губах и чтоб в любое время суток. Мечтал въехать на мотоцикле во дворец и взобравшись на пик колокольни, протянуть руки к солнцу. Но кто я сейчас? Князь Автомеханического Княжества? Первый Автомеханик Колхоза? Попавшийся Придурок? Несчастный или счастливчик? Какой-то ненормальный выбор, просто недоразумение случилось. Я люблю Таню, мою единственную и неповторимую, Татьяну Ромашкину, восемнадцатилетнюю девчонку, каплю сумасшедшую. А может мы все немного того, а она лишь маленький свет истины? В ее словах всегда присутствует искорка непристойности, она всегда балансирует между величием и безумием и, весело прогуливаясь по острейшему лезвию ножа, не боится рассечь свои ноги в кровь. Да и есть ли то, что могло бы напугать веснушчатую жрицу знаний? Даже скованная болью, сгорая в огне, задыхаясь в дыму и осознавая неминуемую смерть, она будет неудержимо целовать свое божество, и маленькая слезинка, в знак благодарности,

продлит на миг ее увядание. Она не ходит по улочкам жизни, а бежит, сломя голову, по центральному проспекту в центре проезжей части. Она рвет цветы, сама являясь цветком, целует, являясь объектом поцелуев, проповедует такие идеалы, которые оборачиваются против нее самой. Она отдает себя, не требуя ничего взамен, открывает свои потайные ворота, не требуя входную мзду. Она, обнажаясь, сжигает всю одежду за собой и распятая на кресте любви, не претендует на место в ложе святых.

И все это — одна восемнадцатилетняя девчонка, успевшая прожить не одну тысячу лет, побывать в каждой точке земного шара и, вынося из каждой по капле знаний в жадных ладонях, наполнить чашу мудрости, древний крааль."

Андрей очнулся и вздрогнул. Сигарета давно потухла, и он прислушался. Тишина. "Что со мной сейчас случилось? Не помню… заснул, что ли? Ладно, нечего грузиться, выхода нет, нужно ехать в город с племяшкой. Что ж, придется настраивать себя на свадьбу в недалеком будущем…"

Глава 4 (Дождь)

Что за шум, на улице узнать бы

Кольца, ленты, жуткий марафет

Поздравленья и привет

Ну, конечно, это свадьба

Отовсюду слышен звон монет

Постаревший апрель решил в последние дни позабавиться и пролился на землю затяжным дождем. Лужи выходили из берегов и превращались в маленькие подобия морей со всеми вытекающими последствиями. С востока дул жуткий ветер, срывающий все на своем пути. Лишь шум дождя, протяжное завывание ветра и звонкий хруст веток был слышен одинокими прохожими, не успевшими забежать под крышу. Что же ты творишь весна, пора рассвета, время воссоединения. Без тени сомнения, грозовой метлой ты сметаешь ясное небо за горизонт. Кружишь ветер в грациозном вальсе, но стыдливо глядя из листков отрывного календаря, со слезами осознаешь, что скоро лето. Еще месяц с тобой, подруга, и лето, и до свидания до следующего марта, скатертью дорожка. А пока кружи, танцуй, плач и смейся, мы потерпим, переплывем твои слезы.

Вечер. Весь город, словно одна большая реклама. Сотни плакатов, тысячи лампочек на каждом создают впечатление иллюминационного шабаша. А под ним яркие фонари освещают улицы и проспекты. Ей богу, газету читать лучше ночью, меньше шансов глаза испортить, а воровать лучше днем, чтобы не засекли! Круглогодичный новогодний маскарад, световое представление, бесконечное шоу, все это — ночной город. Так и хочется воскликнуть "Пир во время чумы!", да нет, не поворачивается язык назвать чумой наше богатство. Пусть хоть и воровать, по большому счету, нечего, ну разве только женскую честь, на благо насильников, но все равно есть в наших городах и деревнях нечто такое, что не купишь ни за какие деньги. А впрочем, есть еще более интересное…

Роскошный Мерседес подъехал к зданию филармонии, и из машины вышли парень и девушка.

— Так вот, Дрюш, арпеджио звучит там на мажорном аккорде, значит до-мажор. Понял?

— аэм — доминор, а — домажор. Два цилиндра в Яве — два аккорда.

— Молодец, мой авто-Поганини!

Парень в строгом костюме взял девушку под руку и повел в сторону здания. В той разнаряженной паре можно было с трудом узнать Андрея и Ксению, идущих на репетицию. Когда Андрюха увидел музыкантов на сцене, он подумал, что это восковые фигуры Восемнадцатого века, настолько их лица были спокойны и невозмутимы. Ксюша подошла прямо к роялю и заявила, что готова. Оркестр заиграл какую-то ахинею, так оценил для себя ее Андрей. Единственный в зале зритель никак не мог понять несколько вещей:

"Где Аэм, где Е, в конце концов?" — задавал он сам себе молчаливый вопрос, "Да и как можно зажать аккорд на скрипке, если на ней нет ладов?" Ксюша явно выделялась из этого оркестра, она будто танцевала, сидя за роялем, даже глухой, глядя на нее, сказал бы какая хорошая музыка. Кстати, на концерты классики в большей степени ходят старики, так что ее артистизм был очень даже кстати… Отыграв семнадцать композиций, музыканты спустились в зал будить единственного зрителя.

— Сударь Андрей, проснитесь!

— Ой, вы кто?

— Я дирижер, Казей Шнипель!

— А я Дрюша, вот слушал вас, мне так понравилось! Как называется ваша группа?

— Как пошло! Мы не группа, не банда, а оркестр "Мертвые Души". Приходите к нам на концерт, услышите это и многое другое.

— Когда?

— Завтра!

-Не-е-ет, я занят, дел полно.

Ксения была явно обижена, но лишь немного насупилась, делая вил, что считает Андрея невеждой. Он же, взяв девчонку за руку, быстро потащил ее в машину.

— Дрюша, ты хотел заехать к Савелию?

— Нет, я позвоню, поехали лучше к тебе.

Дождь все не унимался. Огни, фонари светили, казалось, не для кого, в пустоту, восхищая и в то же время пугая своим урбанистическим бездушием. Даже машин практически не было на дорогах, лишь одинокие фанаты, да редкие автобусы проносились мимо Мерседеса, что вез молодых домой, в мягкую теплую постель.

Открыв дверь, Ксюша оповестила, что дома никого нет, наверное, опять все уехали на съемки. Андрей не стал расспрашивать в качестве кого, режиссеров или актером, ему хотелось лишь одного — горячего кофе, ну а потом в постель, желательно вместе с Ксюшей.

Ксения убежала на кухню готовить, по ее словам, нечто вкусненькое, а Андрей, усевшись на диван, включил телевизор.

Шел сериал "Секрет Запеканки", Андрей судорожно переключил канал. Новости, и Андрей устроился поудобней.

Напротив здания Госдумы открылся Публичный Дом. Каждый день в думе не хватает кворума, на заседаниях присутствуют по три-четыре депутата с женами. Вчера один их них покончил с жизнью самоубийством. Илья Ловушин высказал версию, что это очередное заказное убийство и что расследовать его значит бесполезно. В прямом эфире телемост с Вашингтоном, выступает шпион Жучков с последними новостями о своем нелегком задании.

Спортивные новости. Страшная трагедия разыгралась на чемпионате мира по легкой атлетике. Разбился прыгун с шестом Тучкин при установлении мирового рекорда. Проломил пол тяжелоатлет Буев-Глыба, снесло трибуны диском во время тринадцатой попытки кинуть его у атлета Пузоглазова. На чемпионате мира по автогонкам…

Андрей от этих слов вскрикнул и уселся поудобнее…

…в знак протеста против апартеида сошел с трассы чернокожий гонщик Блэк Кар!

Футбол. После первого тура лидирует команда "Спартак", набравшая одиннадцать очков. Команда "Чернокнижник" сделала благородный жест — подарила своего нападающего Петра Мудакова команде "Рупор". Через пять дней в их матче в ворота "Рупора" было забито 12 автоголов. В результате счет двенадцать-десять в пользу "Чернокнижника".

— Дрюша, пей кофе, сейчас шарлотку принесу.

— Спасибо, Ксюш, иди скорей сюда, новости смотреть будем!

— Я их уже видела, это повтор от двадцать девятого февраля.

— Все равно интересно!

— На, кушай, автомеханик… Ну?

Андрей жевал.

— Ну???? — Ксюша от волнения теребила руками

свой фартук.

— Вкусно.

— А!! Правда? Не может быть, дай попробовать!! …действительно вкусно.

— Я люблю тебя, — неосторожно вырвалось у Андрюхи, и он понял, что фактически погладил загулявшую кошку. Она сидела и, словно мурлыча, наслаждалась тем, как Андрей уплетает ее стряпню.

— Я тебя тоже люблю… — внезапно осмелилась сказать она.

— Ксюша, ты никогда не думала о замужестве?

Ксюша поправила осанку, сделала серьезное выражение лица, давая понять, что сейчас начнется какая-то речь.

— Да, я часто представляла себя в роли невесты, затем первая брачная ночь, за ней куча еще таких же сладких ночей, муж не пьет, приносит деньги, я готовлю ему. Ой, я так надеюсь, что мое замужество будет удачным. Вот посмотрим на тебя, Дрюша. За тебя я, наверное, пошла бы замуж, но через некоторое время, когда мы будем лучше знать друг друга. Мне кажется, мы могли бы создать прочную семью, ты должен… ой!! Ведь ты мне не предлагал выйти замуж, а я, дура, размечталась…

Андрей нахмурился.

— Я может, намекал на это.

— Правда? — девчонка вся засветилась от счастья, — мне приятно ощущать себя желанной.

Андрей почувствовал, что если он сейчас не предложит ей выйти замуж, то будет или скандал или еще что-то более ужасное. Дороги к отступлению не было, как делать предложения он не знал, поэтому, отложив тарелку в сторону, спросил:

— Ну так давай через пару недель поженимся. Пока время летит, поближе друг друга узнаем, если что не понравиться, отменим, — Андрей заметил на лице Ксении некоторое недовольство, — но, я верю, проблем не будет, так как мне хотелось бы, чтобы ты стала моей женой!

Ксения медленно сняла фартук.

— Заманчиво. Ну, я не знаю.. Э.. В общем.. Ну.. Как бы это сказать.. Короче.. Ну если так… ДА!!

В ответ Андрюха бросился на потенциальную невесту, так и чуть-чуть недоев пирог.

Ночью Андрей никак не мог заснуть, он представлял различные картины из будущего, проигрывал ситуации, как он в них поведет себя. Десятки, сотни автомехаников ходят к нему за советом, и он величаво учит их, и красноречие переплетается с правдой в пылких словах. Жена, каждый день нарядная встречает с работы усталого супруга и предлагает смотреть новости.

"Ни одной автогонки не пропущу, бля буду!" — клялся мечтатель, заводясь в кипучих грезах.

"Летом на пляж строго на Мерсе, с братвой, и баб снимать… ой, я же женат буду… Ладно."

Часа в три ночи он уснул.

Дождь стучит в окна, вода стекает с карнизов, как водопад Ниагара. Если бы у людей были крылья, то они не за какие деньги не старались бы прикоснуться к земле. Грязь, лужи и бесконечные ручьи сделали землю, как труднейшую полосу препятствий. Слабый моросящий дождь окончательно добивал тех, кто все же решился пройтись пешком, подобно спасителю, по городскому океану луж.

— ..ага, понятно, послезавтра значит. Хорошо, буду, до свидания, — Андрей положил трубку.

— Насчет работы говорил? — спросила Ксюша.

— Да, все отлично, послезавтра начнется! Кстати, квартиру обещали дать, однокомнатную, правда временно. Переезжай, а? — с улыбкой спросил Андрей.

— Как поженимся! — уверенно ответила строптивая Ксюша, — должна же я как-то заинтересовать, заинтриговать тебя!

— Ну ничего, значит скоро. Ладно, оставляю тебя на денек тебя. Последний раз в деревню смотаюсь, заберу все и, конечно, к тебе!

Буквально допорхав до гаража, Андрей, наконец, влез в уютный Мерседес. Внешне он мало чем отличался от стоящего в соседнем гараже Запорожца, так как был весь в грязи, и яркий блеск сменился тусклой серостью.

Для любого мотоциклиста дождь — это трагедия, как для певца хрипота, а для компьютерщика даун. Машина — не мотоцикл, штука менее зависимая от капризов природы, но Андрей все-таки ехал в оцепенении.

Как то давно, когда у Андрюхи был еще Минск, они с Клавиатурщиком ехали из фирмы, только что забрав монитор. Пошел страшный дождь, и вода попала внутрь корпуса. Когда дома они включили компьютер, раздался взрыв, и Клавиатурщика с Андреем едва не завалило дискетами. С тех пор Андрюха панически боялся ездить под дождем. Страхи его усилились, когда однажды он повез свою первую подружку на дискотеку. Пошел дождь, и она намочила туфельку, когда рокер неосторожно проехал по луже. Скандал был жуткий. Три дня они не разговаривали, затем девчонка пришла к нему под предлогом попросить написать реферат, а может наоборот, примирение было предлогом.

А вот и деревня. Не доехав метров двадцать до дома, Андрей прочно увяз в грязи. Вытаскивать такую махину было бесполезно, и послав свой Мерс на хуй, он стал пешком добираться домой. Кое как доковыляв до дома, он взглянул в окно. Удивлению не было предела: Таня сидела и что-то писала при свете одинокой свечи.

Андрей тихо вошел в дом, бесшумно раздевшись и сбросивши куртку, на цыпочках подкрался к белокурой девчонке. Собрав всю свою аккуратность, он легонько пощекотал Танюшку за ухом.

— Ай, — вырвалось у девчонки, она повернулась лицом к парню.

— Ух, ты вернулся, где ты был? Я тебя ждала, ждала. Знаешь, как я соскучилась? Иди ко мне, Дрюша, обними покрепче и никогда не отпускай.

Андрей четко исполнил ее просьбу и действительно ее не отпускал.

— Танюш, ты чего, очки что ли носишь?

— Да, — глухо ответила она, так как уткнулась Андрею в грудь, — я не хотела говорить тебе об этом. В школе я была четырехглазиком. А что поделать, если я без них ни строчки не вижу?

— А меня видишь?

— Конечно, Дрюша. Милый, я тебя и будучи слепой увидела бы, нашла бы среди шумной толпы и сама взяла бы тебя за руку… Устала я, очень устала, утро, а я спать хочу.

— Тогда ложись, я чаю приготовлю.

— Спасибо, я действительно полежу.

Андрей поставил греться чайник.

— Ну как, ты нашла ответы на свои вопросы? Я имею в виду поездку в город.

— Да вроде. Разве можно найти однозначный ответ на вопрос, связанный с любовью? — Таня улыбнулась.

Андрей пожал плечами и сел рядом с ней.

— Когда то, года три назад, я была в одной библиотеке, и познакомилась там с мужчиной, что работал там. Просто, мне нужна была кое-какая литература, а он заметил, что я не могу найти то, что мне надо и помог мне. Так вот я его встретила там, и он помог мне во второй раз. История кроется в древних мифах и легендах.

— Ух, интересно…

— Понимаешь, мы придумываем богов, создаем себе кумиров, но все-таки какая-то доля правды в этом есть. Парадоксально, но именно наша темнота и необразованность рождает святых. В страхе люди пытаются отгородиться от проблем за спинами богов, в непонимании прошлого рождаются мифы. Ведь все взаимосвязано, нет урожая — есть бог земли, страшная гроза — помолимся богу грома, война — Марс, помоги… Любовь и секс, как ты знаешь, во власти Купидона и Эроса. Но нам-то что от этого? Мы ищем наш идеал, девушки своего принца, вы роскошную красотку, и не задумываемся, что же движет нами, на кого мы должны равняться. Есть ли те, глядя на кого, можно смело сказать "Вот она, любовь. Вот он идеал!"? А если есть, то где?

У каждого свое призвание, но все мы хоть раз любили и были любимы, и это меня всегда интриговало. Так вот, мне удалось найти одну старую, ветхую, еле читаемую книгу, где были ответы на мои вопросы.

Давным-давно жил человек, его звали Соловушка.

— Свой человек… — с улыбой прокомментировал Андрей.

— Не перебивай. Никто не знает кем он был, но всем известно, что у него была возлюбленная. Их жизнь была полна приключений и, конечно, наполнена любовью. Согласно легенде, их любовь оказалась сильнее смерти, она осталась жива. Каждые пятьсот лет она вновь возвращается на землю и зажигает сердца двух влюбленных, словно передавая им эстафетную палочку. Времена меняются, а чувства все те же. Среди ссор, войн и катастроф она все-таки живет, и порой посещает нашу землю. Вечная любовь, которая не балует нас частыми посещениями, лишь так редко, раз в пятьсот лет, греющая нас своим теплом…

Я никогда не считала себя глупой и боязливой, но последнее время чувствую себя такой беззащитной в той пелене чувств, что окутала меня. Все говорит о том, что мы с тобой, милый, и есть те самые, кто хранит огонь вечной любви. Мы сами теперь властны творить законы, как мы сделаем, так и будет. Возможно когда-то, через миллион лет о нас упомянут в "древних" канонах, как хранителей огня Легенды.

Ты знаешь, мне начинает казаться, что все споры о взаимоотношениях, о морали, о традициях, просто не больше, чем споры. Ведь все это временно, все приходит и уходит, сегодня твои поступки — верх галантности, изысканности, а завтра непристойность, фарс, жеманство. Я всегда была простой, мои поступки, согласись, Дрюша, всегда можно предугадать. Но, несмотря на это именно я и ты, мы творим законы, наши поступки и есть отражение того, как сейчас "должно" быть. Словно экзамен перед богом, будто на нас смотрят из далекого прошлого, будущего сотни, тысячи любопытных глаз, пытаясь понять наши поступки. Я всегда чувствовала, что для чего-то предназначена. Так уж получилось, что жизнь не позволяла мне иметь обычные, мирские цели, ну хоть тут я полностью отдам себя, хоть ты рядом, любимый мой, единственный.

Пусть я в твоих глазах и немного странная, я знаю, ты так думаешь, но все равно люблю тебя, искренне, всей душой, всем сердцем. Не за Мерседес, что, кстати, весь в грязи и увяз, не за красивые глазки, а за то, что не лукавил со мной в первые дни, а сразу открылся, за то, что не жалел сигарет для мужиков. Люблю за то, что не приревновал меня, увидев с парнем, не убил во второй раз за это же, люблю за то, что не читая книг, ты знаешь и умеешь гораздо больше меня, и при этом не носишь очков. За это и за многое другое, что не скажешь в одном признании… Что с тобой, слезинка, отчего? Что-то не так?

Как он мог сказать в тот миг пылающей Татьяне, что он лишь на день, что настроился на женитьбу на другой, что возможно они больше никогда не увидятся. Нет, он завтра скажет это, сегодня нельзя, сегодня он прежний Андрюха, парень, который едва освоился в деревне. Да и разве хотел он в этот момент отвергать свою красу? Он хотел было ответить взаимным признанием, а потом броситься и неудержимо целовать любимую девушку, но осекся. Нет, лучше промолчать. Получается, что плохо целовать любимых, просыпаясь по утрам, ощущать их дыхание, в бешеном темпе любви заставлять сердца друг друга стучать в унисон.

Андрей ничего не сказал, лишь подошел к уже давно вскипевшему чайнику, и принес Тане чашку горячего чая. Таня сделала маленький глоток и улыбнулась. В тот миг она казалась, как маленькое дитя, которое с опаской смотрит на бутылочку с молоком. Андрюха просто не мог сдержать ответную улыбку, и та своенравно вырвалась наружу по воле несносных мышц лица. Он любовался тем, как она пьет свежезаваренный чай.

Для Тани не было мелочей. Даже чаепитию она уделяла особое внимание, но сейчас она, казалось, забыла обо всем. Чуть приоткрытые глаза и медленные плавные движения говорили о полном умиротворении девчонки. Зачем метаться и что-то доказывать, когда рядом он? В чем смысл бесконечный оправданий, когда его рука гладит белые кудри, а в комнате громче всего слышен бесконечный дождь, монотонно стучащий за окном?

Танюшка допила чай и закрыла глаза, Андрей укрыл ее побольше одеялом и пошел на улицу звать мужиков, чтобы вытаскивать свой проклятый Мерседес. Через двадцать минут их было трое. Он, Игорь Планокур и Серега Ширяев, его коллега по ремеслу. Угостив каждого ЛМ-ом, дав коробок спичек на двоих, он заставил их толкать тяжелую комнату. Будучи по колено в грязи, до ниточки промокшие, они все же катили ее к дому, на ровный участок. Наконец, дело было сделано, и Игорь учтиво предложил отметить это дело косячком. Андрей наотрез отказался, но Игорь не унимался и просто предложил посидеть у него дома. На этот раз предложение было принято, и компания направилась к дому Игоря. Там они переоделись, хозяин кинул Андрюхе какие-то штаны, и они уселись за столом.

— Что то тебя не видно в последнее время, механик, — заговорил Игорь.

— Я в город возвращаюсь, работу нашел хорошую.

— На фиг? Что там хорошего?

— Там круто. Огромные деньги, связи, квартира и баба в придачу.

— Ромашка твоя?

— Нет, другая. Племянница у Вилька.

— Ах, вот оно что! Ништяк устроился, я вижу ты шустрый парень! — не унимался Игорь.

— Наверно, в последний раз видимся, ребята, вы уж следите за Таней, не обижайте.

— Ха, ее попробуй обидь!

— А ты давно ее знаешь?

— Я ее с шести лет знаю.

— Ух, Игорек, расскажи!! — Андрюха засуетился.

— А что собственно рассказывать? Я ее недолго знал, с шести до девяти лет, и то лишь потому, что в одном детдоме росли.

— Как так? — вдруг стал серьезным Андрей, — она же на Дальнем Востоке жила?

— Ну да, можно и так назвать то место, где мы жили. Там мы росли, там же и расстались. Тебя интересует, какая она была? Хрен ее знает, не помню, вроде такая же и была. Ее никто не мог понять, у нее постоянно были какие-то причуды. Училась она хорошо, болтала всегда много, очки носила, меня лысым называла. Кстати, парень оттуда приезжал к ней, ты помнишь, наверно. Все звал куда-то Ромашку, та ни в какую, осталась здесь. Он еще говорил, что ты его чуть не убил.

— Он преувеличивает, хотя надо было бы, — Андрей рассеялся. Они дружно закурили.

— Я смутно помню школу, Ромашка, кажется, сидела за мной, и я у нее всегда списывал. Во втором классе мы с ней даже дружили! Ха, я ей портфель всегда таскал. Ох, и тяжелый он был, она вечно в него накладывала полно всяких книг, что брала в местной библиотеке. Как будто специально меня мучила.

— А потом что было, почему ты ее видел только до девяти лет?

— А потом меня забрала тетя, Ромашка осталась, вот и расстались. Я с тех пор живу здесь, два года назад она приехала, но мы с ней толком так ни разу не говорили, у нее вечно дела какие-то.

В разговор вступил Серега.

— Как приехала сюда, никого не знала, но твоя бабушка пристроила ее. Они легко нашли общий язык, что, в принципе, не свойственно неугомонной Танюхе. Вот бабулька и пристроила ее, хотя если бы не она, то черт знает, смогла бы Танюха тут прижиться… Поначалу, как устроилась на фабрику, бухала по страшному, наши девки по жизни угарали с ней, она, как выпьет, такую околесицу начинает нести, ты бы слышал! Но потом потише стала, вернее, поспокойней, тут еще по дому забот прибавилось, как бабушке твоей уж совсем плохо стало. Очень жаль, что ты уедешь, ей тяжело теперь одной будет, она же, как приехал, буквально бредит по тебе, словно ты ее приворожил.

— Действительно, Андрей, ты точно решил? Я, конечно, не отговариваю тебя из-за того, что сам на твоем месте поступил точно так же. Но все-таки подумай.

— В том-то и дело, что так поступил бы почти каждый, а вот на самом деле все оказывается гораздо сложней… Ну, сами подумайте, какая тут жизнь? Гавно ведь, по сути дела простое прозябание.

— Да нет, ладно уж… Побольше плана, и нормально, как-то не думается.

— Я так не могу, я хочу чего-то большего, тем более, когда оно само летит мне прямо в ладони.

— Дерзай, механик, тебе решать.

Они попрощались, и Андрей, перепрыгивая через лужи, побежал домой. Дома стояла тишина, и лишь ровное дыхание в углу выдавало присутствие спящей девушки. Андрюха скинув мокрую куртку, подошел к кровати и сел возле притихшей подруги.

"Спи, моя Ромашка. Какой сон сейчас терзает твое воображение? Где ты сейчас? Кружишь вальс с каким-нибудь князем или скачешь верхом на лошади? Паришь над землей, как райская птица или скучаешь в глухом подземелии? Говорят, что сон длиться всего лишь миг, но что-то мне в это не вериться, я чувствую, что твои глаза сейчас блуждают далеко-далеко в окружении таких же неугомонных глаз. Последний день мы вместе, последний раз я могу гладить твои мягкие волосы. Впереди у нас последняя ночь. Когда сказать тебе, вечером или завтра утром… Не знаю. Я вообще уже ничего не знаю."

Таня проснулась.

— Ты что-то сказал?

— Нет, я ничего не говорил, я так, думал.

— О тебе и о многом другом…

— Ложись рядом, а то холодно что-то.

Андрей подумал, не знобит ли ее, но, потрогав лоб, убедился, что температуры нет. Он снял с себе, успевшие уже испачкаться брюки Игоря и тоже забравшись под одеяло, ощутил жаркие прикосновения ее тела. Непослушные руки произвольно зажали девчонку в крепких объятиях. Он безумно хотел ее, и в то же время добровольно расставался со своей Ромашкой. Но первое все больше преобладало в тот миг, их губы сами нашли друг друга и слились в единое целое, представляющее неистовый поцелуй. Танюха откинулась на спину, расправила волосы и сделала глубокий вдох, ожидая новых ласк. Андрей замер над ней, как коршун. Его рука медленно прошлась по тонкой ночной рубахе и остановилась на уровне груди. Таня хотела казаться спокойной, но ее волнение выдавали руки, цепляющиеся за простыню и легкое вздрагивание бедер от неосторожных ласк парня. Все, отступать больше не имеет смысла да и нет сил и терпения. Он быстро скинул с девушки, ставший ненужным, тонкий покров одежды, сковывающий Танюшкину красоту. Неужели это прекрасное создание будет в последний раз получать наслаждение от их близости? Отогнав посторонние мысли, он медленно, аккуратно вошел в потаенные ворота Танюшкиной плоти. А она, горящая от счастья, по привычке, покорно отдавалась неистовому желанию, отвечая встречным посылом, давая понять о степени своего блаженства. Ее руки беспорядочно терзали то Андрюхину спину, то волосы, девчонка начинала изнемогать от ощущений, что неслись волнами по всему телу и, сломя голову, залетали в распахнутые настежь ворота. Она, крепко зажмурившись, полностью отключившись от всего земного, кричала от сладкой боли, пронзившей ее тело, от внезапного взрыва, валящего наповал Андрюху, от их взаимности, единства и гармонии. Они были, как единый эротический механизм с четко подогнанными деталями, но не пущенный в массовое производство. Таня, как не один жестокий спортивный тренер, изматывала Андрюху до полуобморочного состояния, сама при этом уставая до изнеможения. А сейчас, лежа на боку возле обалдевшего парня, рабыня своей чувственности, дыша ему в ухо, не давала до конца отключиться. Именно это и было, наверно, для нее самый важным, наиболее значимым. Лежать возле любимого, шепча ему на ухо всякую чепуху и не думать ни о чем, даже самую капельку.

Андрей почувствовал, что не прочь бы покушать и приготовился встать.

— Ты куда? — протяжно спросила подруга.

— Поесть приготовлю.

— У тебя что, Дрюш, от секса крыша поехала напрочь? Лежи, я сама приготовлю.

— Нет, нет, Таня, сегодня я.

Таня нахмурилась.

— Да что с тобой сегодня? Ты сам не свой! Что случилось, что тревожит? Скажи мне, не таи от подруги ничего.

У Андрея не было сил больше скрывать от Тани правду.

— Сядь, пожалуйста… Как же тебе сказать…

Танюшка сидела с круглыми безмятежными глазами с вопросительным знаком в зрачках.

— Я… уеду завтра.

— На сколько? — взволнованно спросила Таня, чуть привставая.

— Надолго, вернее навсегда.

— Ладно пугать меня, Таню не проведешь… Как это навсегда? Она замерла, не дыша, не зная, улыбнуться или расплакаться.

— Так получилось… Танюш, теперь я буду жить в городе.

— Ну так возьми меня с собой, там придумаем что-нибудь!

— Уже все придумано, я скоро…

— Что скоро? — громче сказала она. Глаза переполнились слезами, она не знала чего ждать.

— Я… скоро женюсь.

— Как "женюсь", на ком? Ты что, с ума сошел??

— На племяннице председателя, Ксюше…

Танюха в слезах бросилась на руки к парню, чуть не сбив его с ног. Она плакала, крепко вцепившись в Андрея и никак не могла успокоиться.

— Неужели это все? — громко шмыгая, еле выговорила она. Андрей молчал и лишь медленно сел на кровать. Таня не думала слезать с него и продолжала крепко держать его, как утопающий соломинку.

— Я не отпущу тебя, Дрюша, лучше убей меня…

Зачем ты так? Ты же любишь меня, не отпирайся, любишь ведь, но все равно хочешь уйти, почему? Зачем?

— Одной любви мало… Так счастье не построишь.

— Что? Что тебе еще нужно, когда есть любовь, взаимная, вечная любовь?

Андрюхе было не приятно говорить слово деньги, и он сказал иносказательно.

— А благополучие?

— А то, что есть у нас, по твоему, не благополучие?

Что мог сказать в оправдание он? Ничего в голову не шло, он начал было уже сомневаться в себе, но резко отстранив Татьяну, заявил:

— Ладно, я пожалуй, поеду.

— Никуда ты не поедешь, я не допущу такого. Ты что? Потом будешь сам сожалеть о случившемся, зачем это?

— Надо ехать, — делая невозмутимый вид, попробовал сказать Андрей, но дрожащие руки выдавали страшное волнение.

— Я тебя все равно найду, бесполезно, мы все равно будем вместе. Рано или поздно мы будем вместе, от судьбы не уйдешь, а она велит нам не расставаться.

— Брось это все, не надо, ты думаешь, мне легко уходить? Не плачь, милая, успокойся, все образуется, все будет хорошо. Вскоре, ты найдешь себе другого..

— "Другого"? Думай, что говоришь! Лишь ты для меня всегда будешь "им", никто тебя не заменит.

— Это пока только, кто знает, что будет через пару лет? Так что забудь, все забудь. Я пошел, — и он резко открыл дверь, так и не одев куртку.

Дождь лил, как из ведра. Андрей бежал от Тани, от жизни, от всего, что было в этом доме. Танюшка выбежала на улицу и побежала за ним. У машины она схватила за рукав уходящего любимого. Андрей взглянул на нее. Вода, сплошная вода, толи от слез, толи от дождя. Мокрые волосы и бесконечные слезы горя. Андрей схватил девчонку за плечи так, что та вскрикнула и резко задушил ее в страстном поцелуе. Зачем, спрашивал бесконечный дождь? Море, огромное море, мировой океан слез валился с неба на двух сумасшедших, заливая их тела и сердца водой. Бессмысленной водой, без вкуса, без запаха, без цвета, что смывала все под чистую, не щадя не молекулы. Водой, что очищает по привычке толи что-то от грязи, толи грязь от всего остального. Водой, которая тушит любой пожар, не задумываясь о целесообразности. Водой, что составляет две трети поверхности земли и в любом вопросе имеющей большинство, даже для принятия законодательных проектов. Водой, что и есть мы, так как наши тела и есть вода, только смешанная со всякими умными веществами.

— Прощай, Татьяна, — шепнул Андрей, отстранив от груди обессилевшее горе и открыл дверцу Мерседеса. Он отпустил Таню на миг, и она едва не свалилась в грязь, упав на одно колено. "Все, кончено, нельзя больше смотреть на нее, надо ехать, все, погнали!" — уговаривал себя Андрей. Он сел в Мерс и быстро завел машину. "Все" Он мельком взглянул в зеркало заднего вида, Танюшки там не было, не вдаваясь в смысл, он резко нажал на педаль газа и быстро отпустил сцепление. Мерс, как дикий мустанг, резко, с буксами сорвался и понесся прочь.

Вперед, да вот только куда? На свободу, подобно птице, или в тяжелый плен? На чужом горе счастье не построишь, но вправе ли мы относить это к любви? Сердцу не прикажешь или наоборот нельзя пускать на произвол этот несносный и непослушный орган?

Вот как, оказывается, заканчивается легенда. Хотя может глядя в заплаканное лобовое стекло, остановившись у выхода на главную магистраль, Андрей начинал отсчет дням этой маленькой, и в то же время великой легенды. Бессильно упав на руль, не решаясь сжечь за собой последний мостик, последнюю веточку надежды, он безмолвствовал, ибо нет слез, если ты их виновник, есть только вода, лживая, внешне безвкусная. "Трогай!" — кричало все вокруг, "Вернись," — шептал чей-то голос. Андрей тронул…

Прошла неделя. Утро, в комнате Андрюхи полумрак, за окном барабанит дождь под новым руководством во главе с великим Маем. Май круто отметил свое появление двумя праздниками с шумными застольями, с шутками и прибаутками, официальными лозунгами и неформальными анекдотами.

В новой квартире Андрюхи постоянно царил полумрак, после времени, проведенного в деревне, он отвык от электрического света, он стал ему не нужен.

В комнату Андрея вошла Ксюша.

— Дрюша, опять ты уходил ночью, — сказала она и села на его кровать.

— Извини, что-то голова болит, а мне на работу скоро. Но это пройдет, не вечно же ей болеть.

— Ладно, лежи, я пойду завтрак приготовлю.

Позавчера молодые выдали секрет и рассказали Вилену о предстоящей свадьбе. По мнению председателя, весь город должен был в корне знать о предстоящей свадьбе и поэтому договорился с местным телевидением о выступлении. Подарив на радостях жениху легендарный Мерседес, он обещал к свадьбе сделать еще один коренальный подарок. Председатель искренне радовался счастью молодоженов, постоянно утверждал, что с самого начала смотрел в корень и предчувствовал предстоящее переплетение корней. Светка же напротив, по непонятным для председателя причинам, не одобряла предстоящее мероприятие и часто отговаривала Андрюху, но потом смирилась с неизбежностью и заявили, что брат у нее старший, и вправе сам решать свою судьбу. Ксюша ездила в студию с оркестром, и те договорились о последующем выпуске компакт диска, возможно посвященного счастью в браке. Клавиатурщик купил новую клавиатуру, она лучше, у нее есть дополнительные клавиши, выполняющие дополнительные функции при внезапном нажатии на них пользователя этой клавиатуры по мере нужды. Вчера он приносил ее Андрюхе и на примере яблока доказал ее достоинства. А в целом жизнь текла обычной чередой, за окном шел дикий, непрекращающийся дождь.

В дверь раздался звонок, и Ксюша пошла открывать. За порогом стояли Юрок и Серега. Андрей, услышав их голоса, пошел навстречу друзьям.

— О, какие люди пришли!

— Да мы собственно насчет гаража… Пошли, там все обсудим.

Андрей заинтриговался словами друзей и, сказав Ксюше, что уходит, отправился с ними, накинув висевшую на вешалке кожанку. Возле подъезда стоял Москвич, в который ребята ловко запрыгнули.

— Ну? — спросил он, сев на заднее сидение.

— Андрей, ты не хочешь сдавать или продать свой старый гараж?

— Зачем?

— Юрок машину купил, ставить негде.

— Какую?

— Ну… не совсем машину… В общем, Запорожец.

Андрей насторожился.

— Оранжевый, с коробкой от комбайна и сиденьями от К-700?

— Точно! Ты видел его?

— Кто вам продал его?

— Бизнесмен Егор Ирбе.

— Может вы ослышались? Все точно?

— Сто пудов, однозначно, вот его визитная карточка.

Андрей взглянул на нее.

— "Егор Ирбе. Официальный дистрибьютор фирмы Быстрая Приватизация" Хм. Ладно, считай, что гараж твой, тащи деньги, все равно тебя посадят. Я на них адвоката найму тебе, Юрок.

Они заехали в подземный комплекс и остановились возле их гаражей. Андрей вошел в свой гараж и ужаснулся, явно был нужен ремонт, но Юрок сразу отверг какие-либо задержки. Его решение заполучить его через неделю было твердым. Они посидели, вспомнили старые времена, попили пива. Когда-то подобные посиделки были обычным явлением, редкий день обходился без гаража и пива. Наконец, ребята заявили, что им пора по делам, и они готовы подвезти его домой, но Андрей не захотел никуда ехать. Он сказал, что сам доберется до дома, а пока посидит и посмотрит, что ему забрать из своих вещей. Оставшись один, он стал рассматривать и без того знакомые ему предметы. Он смотрел на старые ключи, пробитый поршень от Минска, который он ленился выкинуть. По полу была разбросана всякая мелочь, тросики, какие-то лампочки и прочая мотоциклетная лобуда. На антресолях Андрей нашел два шлема, третий, самый хороший, он оставил в деревне. "Жаль, нужно было забрать", — думал рокер. Тот шлем был у него парадный, он ездил в нем только по особым случаям, остальные же он называл "нормальный" и "сифозный". Андрей одел нормальный шлем и сел не верстак. Голова страшно кружилась от принятой дозы пива, и он попытался представить себя, мчащимся на Яве. Пока он представлял это, то вспомнил, что она тоже осталась в деревне. Это его немного возмутило. Тогда он представил, как мчится на Яве в деревню, чтобы забрать там свою Яву и вернуться оттуда на своей настоящей Яве. Как обычно, Андрей ехал очень быстро, ветер обжигал лицо, придорожная пыль слепила глаза. Когда Андрей проезжал мимо поста ГАИ, его попытались остановить, но он проигнорировал сигнал гаишника и еще больше прибавил газу. ГАИ помчалось за ним в погоню. Андрей оглянулся, менты неслись на двух мотоциклах БМВ. Скорость все нарастала. Лихой рокер опять оглянулся назад, менты приближались. Впереди был крутой поворот, и Андрей с трудом в него вписался, вылетев на обочину и оставив за собой огромный шлейф пыли. "Так им надо!!" — горячо подумалось мотоциклисту. Рокот догоняющих мотоциклов все усиливался, вдруг удар по спине заставил злоумышленника обернуться. "Догнали!!" Один из ментов попытался схватить Андрюху за рукав, но тот вывернулся. Сил на побег уже не оставалось. Сматываться было бесполезно, и он плавно затормозил, ожидая жестокой смерти, суда, линчевания, электрического стула со смеющимися охранниками неприступной тюрьмы. Андрей бессильно положил голову на руль… Кто-то нежно погладил его по голове.

— Дрюша, я пришла, ты что меня уже не помнишь?

— А!! Уходи, сейчас нас… — Андрей вытер пот со лба, — ах, это ты, девушка, которая из-за туфельки едва меня не загрызла во время поцелуя…

— Она самая, а ты, я вижу, совсем от рук отбился, спишь тут, понимаешь ли. Поздно уже, домой пора.

— Извини, ты долго меня будила?

— Да не особенно, еще не проголодалась. Сними шлем, и вообще, как ты сейчас?

— О… Это долго рассказывать.

— Мне некуда спешить, я потерплю.

— Ну ладно, я вкратце.

Андрей, в течение последних двадцати минут "вкратце" изложил те события, что случились с ним за последние несколько месяцев. За это время Оля успела и посмеяться от души, и немного поронять горькие слезы. Ее выражение лица было наглядней любого сурдоперевода, оно являлось четким индикатором настроения, которое менялось у нее в зависимости от андрюхиных слов. Когда рассказ был окончен, Оля долго сидела в молчании, глядя на снова засыпающего Андрюху. Она была полностью неподвижна, словно все ее органы в этот момент устремились к мозгу, чтобы хоть как-то помочь ему переварить услышанное. Через пятнадцать минут, разбудив собеседника, она сказала ему, сняв с его головы шлем.

— Ну и дурак!

— Как это? Я хороший, ты сама мне это говорила, я помню!

— Ну… то было тогда, а это теперь. Ты изменился. Знаешь, есть такая поговорка "Поженишься в мае — всю жизнь маяться будешь". Это про тебя, "хороший" ты мой, тем более, что ты собрался жениться, не особенно то и по любви, да еще и в мае!

— Зато в Загсе не было очереди, мы подали заявку, и через десять дней уже можно проводить церемонию.

— Угу, конечно, больше дураков нет… — глядя в потолок, промолвила Оля.

Андрей сидел в недоумении и не знал, что противопоставить образованной девчонке.

— Это все чисто поговорки, в них не нужно верить, хотя…

— Во-о-от!! Сомнения! Дрюш, я не желаю тебе зла, но мне очень хочется, чтобы ты был счастлив. Ты идешь против сердца, но по воле здравого смысла. Зная же тебя, как саму себя, я боюсь, что ты не будешь счастлив в полной мере. Ты не такой, тебе же всегда было важно, чтобы была какая-то особенная, настоящая любовь, причем ты можешь любить по-настоящему, не щадя себя и, не мой взгляд, ты заслуживаешь того же. Не засыпай, я же тебе дело говорю, — она ущипнула его за плечо, — слушай меня внимательно. Ты сам-то веришь, сможет ли тебе Ксюша все это дать? Описал ты ее, конечно, как добрую и порядочную девушку, но это не о чем не говорит. Вспомни нас с тобой. Поначалу ведь тоже было все наподобие. Мы купались в чувствах, строили какие-то фантастические планы, но легкомыслие и, как бы это сказать, привычность, что ли, разрушили нашу чувства. Помнишь, под конец, я уже встречалась с другим, ты тоже шатался где попало. Мы элементарно надоели друг другу, и в этом нет беды, просто мы подарили друг другу два года любви. Но брак — это дело на всю жизнь, подумай, кто тебя может любить, боготворить, отдавать всю себя в течение долгих лет? Каждый день, год за годом провожать тебя на работу, где ты будешь с утра до вечера, обнимать и самой замирать в объятьях, пустая на волю маленькую слезинку в знак однодневной разлуки. А вечером, забыв про утреннее расставание, накормить ужином и положить голову на плечо, когда тот, усталый, будет смотреть на диване телевизор…

Ух, что-то я размечталась, но если муж хороший, то почему бы так не поступать и не любить его всецело?

— Ох, Таня бы… — Андрей вдруг вскочил и, окончательно проснулся, — ты чего Оль, тут меня пугаешь своими сказками о семейном счастье! Если деньги есть, то все будет хорошо, об остальном не думается!

— Ой, не скажи, — нахмурилась Оля.

Андрей осекся, понял, что только что повторил мысль председателя.

— Так кто из вас мужик? — смеясь сказала Оля и ту же продолжила, — ну ладно, Дрюш, я, в принципе, не имею ничего против твоей свадьбы, как говориться, не мне мучаться, но все таки не забывай мои слова. Ладно, пошли, мне домой пора, проводишь меня.

Они вышли на улицу, было темно, дождь, казалось, приутих и лишь немного накрапывал. Если бы кто-нибудь увидел их, идущих в такое время по дворам, то скорее всего подумал, что это какие-то фанатичные влюбленные и что им, скорее всего, просто не сидится дома. Они шли мимо песочниц, горок, каруселей и прочего, к чему так привыкли наши глаза. Наконец, пройдя несколько домов, Андрей довел девушку до ее подъезда.

— Ну пока, Оль.

— Счастливо тебе, а главное удачи! Ох, как она тебе пригодиться, "хороший" ты мой!

Он поцеловал в щечку свою старую знакомую и побрел домой. Он шел знакомыми дворами, которые чередовались в кривыми улочками. Где-то среди деревьев дрались кошки, наверняка делили территорию, как гопники. Кстати, надо заметить, что гопников в районе, где жил Андрей, было навалом. Их район славился своими гопническими традициями, шумными сборами возле местного садика. В средних классах Андрей тоже начинал было лазить, но его природная несобранность и непунктуальность достали братву. Ссориться с ним они не хотели, так как Андрюха любил чинить братве мопеды за сигаретку, за жвачку. Да и сам он часто давал прокатиться на диковинном для тех юных лет мотоцикле "Минск". С некоторыми из той компании Андрей до сих пор сохранил товарищеские отношения.

Их двор каким-то чудом оказался нетронут различными стройками и переделками, что захлестнули город в последние годы. И хоть на фоне ровных газонов и широких тротуаров он и смотрелся, как археологический заповедник, все равно он не терял своих постоянных посетителей — местную братву. Ребята повзрослели, и вместо гопнических сборов, уже просто собирались вместе, чтобы посидеть, покурить и обсудить тех, кто уже женился, кто еще не успел, и тех, у кого сессия в институте на носу.

Но вот хрущевки остались позади, и перед взором ночного скитальца возник другой район. Высоки, красивые двенашки с чистыми в сухое время тротуарами и газонами возле них, тут сейчас жил технический консультант фирмы "Диабло-Сервис" Андрей Соловьев. Он набрал код в подъезде, сказал на всякий случай в микрофон, чтобы Ксюша его встречала и вызвал лифт. Тот быстро приехал и взлетел на седьмой этаж. Наконец, парень оказался дома.

— Ты поздно что-то, дорогой, где ты был?

— Гараж старый продаю, договаривался.

— Ладно, сейчас поедим и спать, завтра наше выступление на телевидении.

Андрюха скинул с себя промокшую одежду и в одних трусах уселся кухне в ожидании ужина. Ксюша вытащила из микроволновки большую курицу и как официантка дорогого ресторана, эффектно поставила ее перед парнем. Тот, успевший проголодаться за нелегкий день, полный погонь от ГАИ и душевных разговоров, усиленно уплетал аппетитную пищу.

Насытившись до упаду, Андрей еле встал из за стола и тяжело направился в сторону огромной, многоместной кровати. Опустившись на ее мягкое ложе, он закрыл глаза. Вдруг он ощутил теплое прикосновение женской руки на своем лице. Она гладила его по щекам, водила пальцем по безмолвным губам, словно прогуливаясь по бульвару. На миг она исчезла, и Андрей замер в ожидании "Что, это все?" Но в этот момент легкое прикосновение губ заставило парня успокоиться. Их губы встретились и медленно занялись поцелуем. Андрей не открывал глаза, но чувствовал, что женское тело все приближается к нему. Прикосновения ее бедер обжигали парня сильнее, чем раскаленная сталь, он невольно начинал отвечать на женские ласки, гладя девчонку по спине и волосам. Он чувствовал, как она ложиться на него, тесно прижимаясь к уставшему парню. Становилось все более жарко. Длинные распущенные волосы щекотали Андрюхино лицо, а прикосновения ее груди кружило голову и совсем сбивало с толку. Наконец, он почувствовал, что она устроилась рядом с ним, но не думая выпускать его из своих объятий. Андрей открыл один глаз и ехидно посмотрел на соседку. Ксюша буквально сияла.

— Дрюша, — шепнула она, — я где-то слышала, что секс очень сближает людей.

— Ой, давай спать, я устал. А? — Андрею не хотелось устраивать полемику по данному вопросу с абсолютно темным, по его мнению, человеком в данном вопросе.

— Ну вот ты засыпаешь, — отреагировала Ксения с некоторым разочарованием в голосе, — но после свадьбы у нас будет много времени, чтобы проверить мою мысль… — она говорила, как будто в никуда, сама засыпая, — ох, скорей бы свадьба. Хотя я так волнуюсь, словно мне придется пройти через костер. Но ведь я не снегурочка… А Дрюш? — сказала она громче, желая услышать только одно слово "нет".

— Спи, пусть тебе присниться хороший сон, где ты прыгнешь сквозь огонь, а вылетев из пекла, окажешься в моих объятьях, будучи уже женой. Спокойной ночи, красавица.

Ксюшу удовлетворил такой ответ, она чуть ослабила объятья, и, закрывая глаза, все таки сказала:

— Страшно, но заманчиво… Может наши дети станут музыкантами?

Андрей спал в этот миг, и это спасло ситуацию, иначе был бы скандал, так как еще давно он говорил Оле, что его сын будет непременно автогонщиком или, в крайнем случае, мотогонщиком.

За окном дождь, видимо подождав, когда молодые окунуться в пелену своих сновидений, снова усилился и стал бешено колошматить по крышам, карнизам и водосточным трубам. Пустынное, монотонное ночное небо уже две недели, как не желало показать нам звезды, один сплошной дождь. Будто всемирный потом замедленного действия, он топил все живое в промокшем, как мышь, городе. Сейчас он представлял из себя непрерывный эпицентр водопада Виктория, огромный душ под открытым небом.

Андрей засыпал, погружаясь в пространные мысли и чувствуя легкий ветерок возле плеча от дыхания невесты. "Ой, скучно-то как… Эх, была бы сейчас здесь Таня, я бы незамедлительно задушил ее в сердечных ласках, всю бы исцеловал, ничего не пропустил." Андрею понравилась его же мысль. "Но ее нет рядом, да и стоит ли сейчас о ней вспоминать? Я сделал свой выбор, он правильный, ведь завтра мы идем на телевидение, а через пять дней свадьба. И все! И новая жизнь, и некогда будет вспоминать былое, да и незачем." Ксюша тихонько сопела ему в плечо и видела, наверно, уже третий сон. Он повернул голову в сторону невесты. У нее с Таней было одно сходство, они обе являлись девушками, хотя при более долгом рассматривании, Андрей нашел некоторые общие черты в линиях фигуры. Но при этом все равно отметил для себя, что Ксюша другая, она не Таня, и никогда ей не станет. Тем более, их нельзя сравнивать, так как не с Ксюшей Андрей познакомился, сидя на мотоцикле, не ее он познал на вторую ночь знакомства, не с ней ходил на речку и грелся там от дыхания возлюбленной, а не от пламени костра. Под утро ровное пиликанье разбудило Андрея. Следом проснулась соседка по постели и медленно протирая глаза, направилась в ванную. Зазвонил телефон, Андрей подумал, что это скорее всего Вилен Ульянович волнуется по поводу телевидения.

— Але… Да, приготовились… значит в передаче "Стремя"? Ладно. Сытно позавтракав, они в Ксюшей через два часа стояли у здания телевидения.

— Ладно, выше корни, и вперед! — скомандовал председатель. Они вошли в светлое, огромное здание, напичканное какой-то аппаратурой, телевизорами, компьютерами, камерами и прочими наворотами.

Первые же шаги по студии были встречены отчаянными выстрелами и матом.

— Что, боевик снимаете? — спросил Андрей у, трясущегося под напряжением, электрика.

— Нет, — ответил он, поправляя глаза в глазницах, — это Прямой эфир от 23 февраля, передача "1х1".

В центре зала ведущий Апекс Любимов, одевая противогаз, строил страшные гримасы окаменевшим зрителям.

— Вы видите кульминацию беседы представителя партии БТР Вольфенштейна и представителя партии "арбуз" Яблонского. Идет вонючая перестрелка из газового оружия. Тяжело ранен оператор — пуля попала в ноздрю, запотели все камеры, обсуждается бюджет 1997 года от рождества христова, а именно вопрос о льготных билетах в цирк участникам Куликовской битвы.

Внезапно началась реклама.

открывается филиал "Ласковый Муж".

Мы заботимся о семейных парах и детях.

Всем семьям поставляем:

-книга "1001 отмазка для мужа"

-скалки женские

-капканы на тещ

-детекторы зарплаты для женщин

-анти-детектоp для мужчин

-книга "Где у мужчины анти-детектоp"

-установка регулятора громкости на навоpожденных(новорожденных)

-фантастическая книга "Сын — без проблем"

-фильм ужасов для детей "Папа нашел двойку"

-ксероксы для дневников

Коммерческий Детский дом "Бедняга" открывает сезонную распродажу детей по талонам. 1 талон — 10 килограмм детины. Оптовым покупателям — скидка. Во время ярмарки будут работать следующие увеселительные мероприятия:

— каpусель-блевалка

— автодpом-pазбивалка

— колесо обзоpа-отключалка

— тиp-наобоpот

— pакета-падалка

— паpовозик-взpывалка

— качели-внезапно заедалка

— центpифуга-выжималка

— комната смеха-Гуимплен

— игровые автоматы Калашникова

За территорией ярмарки уже вырыта большая яма для отходов.

Андрей и Ксюша поднялись на этаж выше, где располагались детские передачи. Официальным спонсором передачи "Спокойной смерти, малыши" стало АООТ "Бедняга".

— Хpюша, чего у нас сегодня Каpкуши нет?

— Догадайся, Стапаша.

— Убил что ли?

— Это я уж давно, а ты догадайся, что я с ней сегодня сделал?

— …ну не знаю…

— А давай спросим это у детишек?

— Верно, пишите нам, шлите рисунки…

— …трупики тоже шлите, если надоели. Если есть, то колеса, а то они у нас кончаются.

— Гав-гав, это я, волкодав!

— Ой, напугал, блин. Ты, Филя, так больше не делай, а то я вену 2 часа после этого найти не могу.

— Ладно, а где тетя Лина?

— На похоронах.

— Чьих?

— Своих, задолбал уже, детям еще мультяшь смотреть!

Мультипликационный фильм оказался скучным.

— Пора прощаться с детишками, Филя, скажи что-нибудь…

— Я не могу такое сказать, Хpюгеp, давай ты? На телеэкране появилась заставка.

— Раз два — Фpедди придет за тобой. Три четыре — лучше не засыпайте…

Андрей посмотрел, нет ли поблизости пистолета, чтобы застрелиться, но голос из студии громко скомандовал:

— Программа "Стремя", гости в студию!

Андрей направился в сторону яркого света, и вдруг сотни телекамер уперлись в него. Свет прожекторов слепил его, зрители в зале неистово аплодировали, выкрикивая имена любимых политических деятелей. Рядом с Андреем сел бородатый мужчина жутковатой внешности. Почему-то глядя куда-то в сторону, за километр, он начал со страшной мимикой и жестами говорить:

— Раз, раз, раз, пля, пля, пля, глаз, сопля, питон, мысли, зонтик, штопор, попка!

Андрей испуганно встал и направился тихонько прочь, но его остановил оператор.

— Успокойтесь, Вы наверно, впервые на телевидении! Мы же все равно потом озвучивать все будем, так что не волнуйтесь, говорите раскованно.

— Да, но ответы…

— Не беспокойтесь, мы что-нибудь придумаем, Вы станете телезвездой.

Андрей, дрожа, вновь сел возле телеведущего.

— …вагон, капуста, запонка, менталитет, правдоподобие? — закончил он и вопросительно посмотрел на собеседника. Андрей не знал, что ответить, вопрос был не из легких, но подумав, гость все таки нашел нужные слова:

— Поршневые кольца, кузов, главная передача, коленвал, рулевое управление, сцепление.

— Могила-могила?

— Три противотуманных фары!

Голос в мегафон оповестил о начале рекламной паузы. Андрей оглянулся. Ксюша стояла в углу и дрожала, как загнанная лань. Он взял ее за руку и скорее повел прочь от сумасшедшего дома, городской телестудии. Заметив вдали Григория Тыбрина, они выбежали и под ударами дождя добежали до стоящего рядом Мерседеса. Ксюша сидела с вытаращенными глазами и смотрела на парня, который был в аналогичном состоянии. Внезапно оцепенение сменилось громким и звонким смехом, после чего они поклялись друг другу больше никогда не участвовать в подобных мероприятиях. Машина плавно тронулась и понесла молодых домой. "Что тут делал Григорий?" Андрей никак не мог найти объяснение увиденному. Весь загруженный, он вышел из машины и увидел толпу друзей, знакомых, стоящих с цветами возле его подъезда. Увидев Андрея, они подбежали к нему и начали поочередно то обнимать его, то жать ему руку.

— Молодец, — кричал Серега, — ты отвечал замечательно, остро, с юмором, ни один вопрос не застал тебя врасплох! Твоя фраза "Я считаю, что наша свадьба станет импульсом к процветанию колхозного движения, станет первым маяком на пути аграрного подъема." А потом ты смотрел передачу откровение?

— Нет.

— О! Там Егор Ирбе выступал. Он говорил о своей нелегкой трудовой жизни в городе, что всю жизнь проработал на заводе, что с его ладоней никогда не сходили ладони, и вот он стал кем-то в жизни.

Андрей совсем потерялся от услышанного. Он ничего не ответил и молча прошел мимо друзей домой. "Спать, только спать". Огромная усталость сковывала его тело, он ничего не хотел делать, лишь упасть на мягкую кровать и вновь закрыть глаза. У Ксюши были, видимо, другие планы, она взяла ноты и села за письменный стол. Наступил покой и тишина, прерываемый лишь ударами капель о подоконник. Андрей не думал ни о чем, он все больше уходил из комнаты в сон, в долгий спокойный сон.

Когда-то, пару лет назад, они с ребятами собирались у Санька, закупали невероятное количество водки, приглашали девчат, и начинались традиционные куражи. Обязательными атрибутами подобных вечером были танцы до упада, пьяный разговор о смысле жизни, а также "ему дала, а ему не дала". Пили, кричали с балкона политические лозунги, ласкали верных подруг, философствовали, что первичней, водка или женщина, умудрялись засыпать не ложась, собственно, спать. Утро после такого представляло сущий ад, тело рассыпалось на куски, мысли, будучи еще с вечера в рассыпанном состоянии, потихоньку собирались воедино. Сейчас Андрей испытывал похожее состояние, с той лишь разницей, что возле не было друзей в подобном состоянии. То веселое время ушло, все "верные подруги" повыходили замуж и сидят сейчас дома с маленькими террористами, которых мы называем "дети", да и вообще все как-то повзрослели, и уже новые, абсолютно иные потрясения вызывают полные отключения организма.

Поздно вечером Андрей открыл глаза. Ксюша, видимо, уснула прямо за столом и сидела, уткнувшись в его поверхность. Голова трещала и раскалывалась на куски, хотелось застрелиться, но Андрей, чувствуя голод, отправился на кухню, чтобы выцепить что-нибудь вкусненькое.

Вкусненького было навалом, но вот аппетитного было недостаточно, и Андрей с грустью стал уплетать многочисленные апельсины, не заметив, что ему от них стало плохо. Кое как добравшись до кровати-полигона, он свалился с ног.

"Это скорее всего от погоды" — думал несчастный человек, не заметив, как рядом с ним легла Ксюша. Она придвинулась поближе к соседу, четко давая понять, что ей хочется, что бы он ее обнял. Андрей не противился, ему хотелось лишь, чтобы она поскорей уснула. Так и произошло, правда сам он уснул еще раньше, так что пропустил тот момент, когда женщина засыпает. Андрей выглядел абсолютно здоровым, правда лишь во сне.

Еще живя на старой квартире, Андрей часто спал днем. Возможно из-за ночных гулянок, а может из-за врожденной лени. В такие дни друзья никак не могли дозвониться до спящего медведя и бешено колотя в дверь, уходили прочь. Андрюха не считал сон потерянным временем, наоборот, ему казалось, что во сне человек может чему-то научиться, если конечно, тому способствует сновидение. Да и просто покой во сне он принимал за легкое лечение, позволяющее сберечь нервные клетки от посягательства внешнего мира.

Ночь пролетела незаметно, и вновь электронный звуковой сигнал разбудил Андрея. Самочувствие было куда лучшим, по сравнению со вчерашним, он даже попытался сделать что-нибудь эротичное со своей соседкой, которая, к удивлению злоумышленника, никогда не просыпалась от будильника. Фантазии явно не хватало, и злоумышленник, для начала, чмокнул девушку в губы. Бесполезно. Тогда он аккуратно пощекотал указательным пальцем по коленке жертвы и стал медленно подниматься по ее бедру к самому интересному месту. Когда палец был в сантиметре от него, Ксюша вскочила и закричала:

— Дрюша, меня насилуют, спаси!!!! Неужели ты хочешь взять меня в жены не девс… сссс…, — у Ксюши заела пластинка.

— Только ею, — уверенно отреагировал Андрей, отчего девчонка бросилась в объятия, при этом начав колотить руками парню в грудь. Наконец, отбив себе ладошки, она недовольно посмотрела ему в глаза.

— Больше так не шути, милый! Мне приснилось, что смычок стал мужчиной и пристает ко мне! Как я теперь взгляну на скрипку? Ты меня так напугал! — и Ксюша проронила слезу.

— Я буду рядом и никогда больше не буду тебя пугать. "Мир в нашем доме"?

Вместо ответа девушка улыбнулась и пошла на кухню, по всей видимости, с целью приготовления завтрака. Андрей вспомнил, что сегодня второй по важности день в жизни его спутницы, день записи альбома на студии "Бах Рекордс".

— Ксюш, как у вас альбом называется?

— Не слышу!

— Ну ты и глухая!

— Ах, альбом! Наш дирижер придумал ему прекрасное название "Гусли святого шарманщика"!

— Звучит.

— Идем кушать, все готово.

Они сели за стол и принялись уплетать аппетитные гамбургеры, запивая их Кока-колой. Андрюха с ужасом осознавал, что есть такие страны, где это обыденное явление и искренне им сочувствовал. В нем таилось предчувствие, что вскоре и для него это перестанет быть чудом, он станет тем, кто по утрам лениво лезет в холодильник за очередной бутылочкой Кока-колы. С другой стороны, его привыкание к Мерсу, по мнению Андрюхи, никак не портило его автомобильную жизнь. Он любил его, как живого коня, пичкал бензином, различными маслами, которые можно было даже пить, из-за их высокого качества. В ответ же мустанг отвечал ровным мурлыканием движка и прохладным ветерком на большой скорости. Раньше такую же любовь он испытывал к строптивой Яве, которая от его ухаживаний становилась порой на козла, видимо, давай знать о взаимности. Но по иронии судьбы маленькая Ява сменилась большим и мощным Мерседесом.

Время приближалось к полудню, Андрей и Ксюша, плотно закрыв дверь, побежали в новый гараж, где стоял могучий автомобиль. Погода не прекращала издеваться над городом и донимала его вечной сыростью и грязью. Дождь, казалось, стал неотъемлемой частью бытия, как будто так и должно быть, так было всегда, есть и будет. Хотя, по правде, так было не всегда. Прошлой весной май, напротив, щедро дарил солнечные лучи, не давая ни на секунду не усомниться в правильности происходящего. В тот год все рокеры выехали на дороги чуть ли не на месяц раньше обычного, так как традиционные весенние ручьи практически иссякли уже к середине апреля. Глядя сквозь мелькающие дворники, Андрей с ностальгией вспоминал прошлогоднюю весну. "Последний раз в мае мать ездила в деревню, навещала бабушку. Вроде все было хорошо, бабушка не болела. А почему она там Танюху не видела? Рассказала бы наверно, если видела, девушка-то Татьяна видная. И спрашивать сейчас как-то стыдно, не в тему…"

Поливая прохожих брызгами из-под колес, Андрей с Ксенией добрались до студии "Бах Рекордс". Из машины лениво выполз водитель и открыл заднюю дверь из которой, отрыв зонтик, выскочила девушка, его спутница. Взяв подругу под ругу, он повел ее в здание, обвешанное различными нотами и прочей ерундой. Его подругу, видимо, знали там все, от вахтерши и до директора, по крайней мере учтивое "здравствуйте" не пропускал никто. Где-то сверху, ориентировочно двумя этажами выше раздавались различные музыкальные звуки, какая-то музыкальная какофония, издаваемая музыкантами, настраивающими свои инструменты. Увидев Ксюшу, они дружно захлопали в ладоши и радостно провели ее к роялю. Андрей прошел в зал и сел там на кресло. Сзади кто-то ворчал:

— Примочка не пашет, не тот "овердрайв", не тот! Захар, дай свой "дисторшн"!

С другой стороны кричали:

— Это не ритм-бокс, это пипирня какая-то, лажа просто! Как я буду эти фишки лабать? Я смогу только "Аэм"!

Андрей оживился, услышав родное слово. Звуки из беспорядочных постепенно начинали принимать какие-то созвучия, что говорило о том, что инструменты настроены. Сверху кто-то в мегафон скомандовал:

— Начинаем, тишина, первая композиция "Горе от смычка"!

Ксюша вздрогнула, схватилась за коленки, но удержалась на стуле. Времени на панику не было, так как скрипач провел смычком по струне, в результате чего издался звук, который считается образцовым в музыкальной науке. Через пару секунд проснулся виолончелист и начал играть абсолютно другие ноты, не те, что играл скрипач, но почему то получалось очень складно, что вызывало страшное удивление у зрителя, сидящего в зале. Внезапно скрипач уронил смычок и стал играть пальцами на скрипке, трое сидящих слева от него скрипачей с невозмутимыми лицами стали тоже дергать за струны. Но при этом, к невероятному ужасу Андрея, звучала потрясающая мелодия. Андрей понял, что уронив смычок, скрипач как бы передавал то горе, которое он пережил за долгие годы, и теперь он освободившись от его оков, играл гимн свободы от смычков. Андрей был не уверен, что это так, но догадка казалась ему правдоподобной. Музыканты, стоящие справа, засунули себе во рты какие-то дудочки, но Андрей знал, что это флейтисты, Ксюша как-то раз объясняла ему состав симфонического оркестра. Музыка нарастала, внезапно наступила маленькая пауза, после которой три скрипача сыграли три ноты, Андрей вскрикнул! Он узнал в них знакомый аккорд "Аэм"! Все музыканты сбились и посмотрели с кислыми физиономиями на зрителя. Андрей почувствовал, что сделал что-то не так. Флейтисты едва не задохнулись на полуноте, скрипачам сдавило шею скрипками, у одного от волнения вылетели зубы.

— Извините, если я вам помешал…

— Да нет, ничего, — вежливо ответил дирижер, вытирая пот со лба.

— Но я все таки пойду погуляю. Ксюш, я за тобой заеду, ты пока играй тут, будь умницей.

Экшн, связанный с записью альбома, круто обломался, и виновник облома печально побрел к машине. Сев за руль, положив голову на руки, он крепко задумался.

"Был бы денек свободный, в деревню бы смотался. Как там все? Как Галя поживает? Собирается ли уезжать и поступать в школу фотомоделей или нет? Игорек там как? Ну и конечно, Таня. Бедная моя девчонка… А с чего собственно я решил, что она все еще моя? Я же сам от нее отказался, так что все это уже давно в прошлом. Жаль, конечно, что так получилось, но всего сразу не бывает, надо выбирать что-то одно. Надеюсь, что я сделал правильный выбор. И все равно, как будет время, обязательно смотаюсь туда, навещу всех. Через месяцок, ну или может через два. Это когда все уляжется, все успокоится."

— Эй, механик! — окликнул знакомый голос. Андрей высунул голову из машины и увидел рядом того, кого он всегда не уважал в деревне, Григория Тыбрина.

— О, привет, садись в машину, а то, гляжу, промок ты весь.

— Ну и как ты? А вообще какими судьбами? Что, в деревне надоело работать?

— Ой, долго рассказывать, женюсь я скоро, через пять дней.

— Вот герой! Ну и как Татьяна?

— Да не на ней, а на Ксении, ты что, не знаешь такую? Это племянница у председателя!

— Э.. бля.. Так ты вдвойне герой! Небось надарят вам с ней пол света, верно я говорю?

— Ну да, так и получается. Работаю я здесь техническим консультантом, гружу, короче, всех, но вот пока нахожусь, как бы это сказать, в "предсвадебном отпуске". В общем, сейчас дел, проблем полно, но все равно, интересно очень, ведь это у меня в первый раз.

— Ну надо думать!

— А у тебя как дела?

— По сути дела все также, но все равно получше. Город — не деревня, гаек много, торгую ими, фирму даже открыл.

— Молодец. Ты уж извини за капкан, это я так, с председателем наоткровенничался и решил показать, какой я крутой. Хотя поверь, зла на тебя я не держал и не держу.

— Ну и хорошо, мне в любом случае надо было уезжать, ведь там не жизнь, а гавно.

— Ты прав, то там было весело, а здесь скукатища и дождь.

— Насчет дождя ты верно заметил, но скоро дето, там веселее будет, — Григорий сел поудобнее, — я в столицу в июне уезжаю, друзья позвали, дела крутить будем, ты навещай как-нибудь.

— Обязательно, ты тоже заходи, вот адрес.

— Ну, это только через год, не раньше, на детишек твои посмотрю. Кстати, как ты, не думал об этом еще?

— Ой, а ведь правда! Последний год гуляю, все, потом семья, и плачущее кричащее создание будет ползать по детской кроватке в ожидании соски. Ай-ай, Григорий, как же я раньше не задумывался над этим. Ведь отцовство не за горами, каких-то три-четыре месяца, и жена прибежит ко мне со слезами счастья, заявив, что она беременна. Какой из меня отец? А хрен его знает… если сын будет, научу любой ценой разбираться в машинах, пусть будет таким, как я!

— Ну это разумеется. А если дочь?

Андрей серьезно задумался, глядя на капли стекающие по лобовому стеклу.

— Не знаю, пусть она будет такая, как Татьяна. Хотя с чего ей таковой быть? Ксюша совершенно другая, она не такая умная, так что, думаю, и дочь получиться совершенно отличной от той Татьяны, которую мы оба знаем.

— Механик, дерзай. Отличная у тебя баба сейчас, здорово ты ее подцепил! Богатая, да еще и не шибко умная, вот класс! Это потрясающе, я тебе искренне завидую, дело за малым теперь — чтобы так было всегда.

— Надо же, ты первый, кто мне так говорит…

— Я понимаю тебя, да и, не скрою, завидую. У меня в жизни не было такого, да и вряд ли будет, стар я уже для всего этого.

— Ладно тебе прибедняться!

— Тридцать шесть, это уже старше возраста Христа на три года. Возраст дает о себе знать, и я уже не обращаю внимание на романтические нюансы, мне ближе гайки, да то, что из них получается. У тебя сейчас есть все, и главное — это молодость. Она дает тебе сильную фору во времени, силах, и многом другом. Перед тобой куча возможностей, которые ты просто обязан реализовать. Живи в богатстве и достатке, люби жену, не забывай о друзьях, и все будет отлично. У тебя все получится, если ты не свернешь с верного пути.

— Да, вот только остается узнать, где же он…

— А голова на плечах на что? Чтобы ворочать из стороны в сторону или все-таки чтобы думать и что-то решать? Ты очень умный и сильный духом, у нас в деревне таких, по-моему, никогда и не было. Тебе не надо изворачиваться, чтобы что-либо доказать, не надо бесконечно ждать, чтобы быть встреченным. Удача сама к тебе течет, твоя задача лишь встать на ее пути. И все.

— Спасибо за поддержку, она мне очень нужна сейчас.

— Ну ладно, мне пора. Я найду тебя, если буду здесь когда-нибудь, жди.

— Успеха тебе, комбайнер!

— Спасибо, хоть я уже не комбайнер.

Григорий выскочил из машины и побежал куда-то по мокрому тротуару.

Андрюха, как договаривались они с Ксюшей, забрал ее из студии. Усталость валила ее с ног, но запись удалась, и приехав домой, она тут же улеглась спать.

И так было каждый день и каждую ночь. В предсвадебной суматохе молодожены не заметили, как наступил торжественный день свадьбы. Показалось солнце, свадьбу сыграли на славу…

Pornobonus.ruИзменаГлава 1И одну из них я больше жизни полюблю А того, кто против из обреза застрелюСтанет мне женой, детишек будет мне рожатьИ, конечно мужа еще больше уважать Март заслуженно считается первым весенним месяцем, месяцем пробуждения, временем долгожданного возрождения того, что засыпало хмурой осенью. Много поэтов воспевали это прекрасное время, когда...Онлайн сборник эротических рассказов для взрослых

Выбери рассказ из своей любимой рубрики:

       
Зацени рассказ:
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...
Вы можете стать нашим Автором и  Добавить свой рассказ или историю:
Волшебное сочетание клавиш Ctrl+D и Enter,добавит этот рассказ в Закладки:
Поделись любимым рассказом в соцсетях:
Добавь бесплатно фотки в свою,Личную Яндекс Коллекцию!